«Английские капюшоны» (Барьерный метод): Я поведала ей о том, что венецианские повесы вроде знаменитого Казановы вовсю используют специальные защитные чехлы из тончайших овечьих кишок. Да, это считалось скандальным средством для куртизанок, но в браке ради спасения женского здоровья работало безотказно.
Реакция Бьянки была непередаваемой.
Бедная неаполитанка то вспыхивала густым, пунцовым румянцем до самых корней волос, то внезапно бледнела, становясь похожей на алебастровую статую. Слова вроде «яйцеклетка», «цикл» и «барьер» звучали для неё как черная магия, но она ловила каждое мое слово, поглощая эту запретную информацию, как пересохшая губка — воду.
— Мадонна Санта... — выдохнула она, обмахиваясь веером с такой скоростью, что подняла на террасе настоящий ураган. — Анна, вы говорите немыслимые, невероятные вещи! Нас в монастыре учили, что женское тело — это просто сосуд, и мы не властны над природой... А вы говорите о вычислениях и контроле!
— Твое тело принадлежит только тебе, Бьянка, — твердо сказала я, накрывая её дрожащую ладонь своей. — И Жозеф не какой-нибудь грубый солдафон, а умный, любящий и деликатный мужчина. Если ты мягко объяснишь ему эти правила, он поймет. Ваш брак от этого станет только крепче.
Бьянка сидела, ошеломленно глядя в пространство и переваривая колоссальный объем полученных знаний. Наконец, румянец смущения на её щеках сменился решительным огоньком в глазах.
— Я... я попробую завести календарь, — робко, но с растущей уверенностью прошептала она. — Анна, если бы не вы, я бы жила в вечном страхе. Вы не просто русская графиня, вы — настоящая ведьма! Добрая, прекрасная ведьма!
Я от души рассмеялась. Если бы за уроки анатомии в Неаполе восемнадцатого века сжигали на кострах, мне бы уже точно не миновать инквизиции.
глава семьдесят девятая
Глава 79. Именины, персидские облака и пушистый подарок
Седьмое августа, день святой Анны, выдался в Неаполе по-настоящему праздничным. Утро моих именин началось с роскошного букета белых роз, который Архип торжественно внес в спальню, и загадочной, лукавой улыбки моего мужа.
Василий Петрович, одетый в щегольской утренний халат, прятал руки за спиной.
— Моя дорогая Аннушка, — с нежностью произнес он, подходя к кровати. — Вы принесли в мою жизнь столько света и непредсказуемости, что я долго ломал голову, чем же порадовать вас в день ваших именин. Бриллианты кажутся слишком холодными, а шелка — слишком скучными. Поэтому я решил подарить вам то, что столь же пушисто и своенравно, как ваш собственный характер.
С этими словами он плавно вытащил из-за спины небольшую плетеную корзинку, закрытую красным бархатом.