— Вы просто чудо, Анна, — смеялась графиня Любомирская, мягко касаясь моей руки. — Мы с дочерьми так боялись, что Василий привезет суровую, молчаливую северную деву, а вы оказались настоящим парижским цветком с острым умом!
Я пила легкое шампанское, смеялась вместе с ними и чувствовала, как последние остатки петербургского напряжения покидают мое тело. В окружении этих теплых, искренних женщин и под защитой фамильных связей моего мужа, раскинувшихся на половину Европы, я понимала: мой расчет оказался абсолютно верным. За каменной стеной по фамилии Воронцов меня ждала не просто безопасность, но и огромная, по-настоящему гостеприимная европейская семья. И это путешествие в Богемию обещало стать самым счастливым временем в моей новой жизни.
глава пятьдесят третья
Глава 53.Литовская кровь и дым Северной войны
Тяжелые дубовые двери нашей спальни во дворце Любомирских наконец закрылись, отсекая гул затихающего бала и шаги слуг в коридорах. Я с облегчением выдохнула, стянула с ног тесные атласные туфельки и подошла к огромному старинному зеркалу в потемневшей серебряной раме.
Василий Петрович, уже переодевшийся в свой любимый парчовый шлафрок, уютно устроился в глубоком кресле у растопленного камина. Наблюдая, как я расчесываю волосы, он выглядел абсолютно расслабленным и довольным.
— Признайтесь, мой дорогой, — с лукавой улыбкой произнесла я, глядя на отражение мужа в зеркале. — Оказаться в центре польской знати и быть здесь абсолютно своим человеком... Так вы, Василий Петрович, выходит, наполовину поляк?
Граф тихо хмыкнул. В его глазах мелькнули знакомые ироничные искорки.
— Я русский дворянин, душа моя, — с достоинством, но без малейшей тени снобизма ответил он. — Мой род верой и правдой служит русским государям. Но, строго говоря, вы немного ошибаетесь в терминах. Любомирские — не поляки. Они литвины. Гордая и очень древняя кровь Великого княжества Литовского.
Я отложила щетку для волос и, подхватив полы длинного шелкового халата, подошла к камину, садясь на пуф у ног мужа. История семьи Воронцовых с каждым днем становилась всё увлекательнее.
— Литвины... — задумчиво протянула я. — А как же тогда ваш батюшка, простой русский офицер, смог похитить и увезти в Россию такую красавицу из столь высокородного магнатского семейства?
Василий Петрович откинулся на спинку кресла. Пламя камина отбрасывало теплые блики на его лицо, когда он погрузился в воспоминания, пересказывая мне то, что когда-то слышал от своего отца.
— Это было страшное, суровое время, Аннушка. Шла Великая Северная война со шведами, — голос графа стал размеренным и глубоким. — Речь Посполитая тогда раскололась надвое, словно треснувший кувшин. Одни магнаты стояли за шведского ставленника — короля Станислава Лещинского. Другие насмерть бились за русского союзника — короля Августа Саксонского.