глава пятьдесят восьмая
Трофейный шлафрок и карлсбадский женский клуб
Наличие собственного, полностью обустроенного особняка в Карлсбаде подарило мне ту невероятную, пьянящую свободу, которой я была лишена в дворцовых анфиладах Петербурга и светских салонах Парижа или в залитом солнцем Неаполе.. Здесь я была абсолютной и полновластной хозяйкой за закрытыми дверями.Я выходила когда хотела и приглашала кого хотела,естественно,советуясь с мужем.
В какой-то момент мой внутренний житель двадцать первого века решительно взбунтовался против ежедневной пытки китовым усом и многоярусными юбками. К черту парадные платья и сложные, тяжелые прически!
Я совершила дерзкий набег на гардеробную мужа и конфисковала один из его запасных домашних шлафроков — роскошный, из плотного синего шелка. Мои верные горничные во главе с Прасковьей, хихикая и перешептываясь, за один вечер ушили его по моей фигуре и укоротили слишком длинные мужские рукава. Теперь, облачившись в тонкий кружевной пеньюар, а поверх него накинув этот трофейный халат, я чувствовала себя абсолютно счастливой. Это был мой личный, домашний оверсайз восемнадцатого века.
Но главным моим карлсбадским убежищем стала просторная ванная комната. Местные мастера оборудовали ее по последнему слову тогдашней техники, установив огромную медную лохань, которую слуги бесперебойно наполняли горячей водой.
Я могла часами блаженствовать в теплой, надушенной маслами воде. И именно здесь, за закрытыми дверями, стихийно образовался наш тайный женский клуб. Мои горничные оказались настоящим кладезем информации. Как известно, прислуга всегда знает больше своих господ. Девочки приносили мне самые свежие, самые пикантные и скандальные сплетни со всего курорта: какой немецкий барон проигрался в пух и прах, чья супруга тайно бегает на свидания к заезжему гусару и у кого из местных фон-баронов фальшивые бриллианты.
Эти банные посиделки превратились в невероятно веселые, душевные вечеринки.
В один из таких дней веселье достигло своего апогея. Я вальяжно возлежала в горячей воде, щедро сдобренной ароматной мыльной пеной, и держала в руке хрустальный бокал с ледяным шампанским. Горничные, скинув чопорную почтительность, уютно устроились вокруг ванны на низких пуфиках. Девочки пили горячий кофе со сливками, вприкуску с восхитительными местными рогаликами.
От пара, шампанского и смеха наши щеки горели ярким румянцем. Прасковья в лицах и с уморительным акцентом изображала какую-то спесивую прусскую графиню, потерявшую на променаде свою болонку. Мы хохотали так звонко и самозабвенно, словно были изрядно пьяны.