Я смотрела на этот искренний, пугающий в своей силе массовый экстаз и понимала: Неаполь не просто город. Это живой, дышащий вулкан, где смех Пульчинеллы, кровь святых и звон бубнов сплелись в один вечный, неразрывный узел. И наблюдать за этим из-за надежного плеча моего русского графа было лучшим приключением, которое только мог предложить мне восемнадцатый век.
глава шестьдесят шестая
Глава 66.Неаполитанские ванны и парижская мода
Вернувшись в Неаполь весной тысяча семьсот восьмидесятого года, я с радостью обнаружила, что прислуга на нашей вилле уже подготовила всё для моего любимого ритуала. Я не забыла своего страстного пристрастия к долгим горячим ваннам, но теперь в этом интимном процессе появилась одна восхитительная деталь: граф Воронцов всё чаще составлял мне компанию.
Пока я нежилась в теплой воде в серебрянной ванне, Василий Петрович уютно устраивался рядом в глубоком бархатном кресле. Он приносил с собой стопку свежих газет или тот самый увесистый томик Боккаччо. Глубоким, бархатистым голосом муж зачитывал мне пикантные пассажи из «Декамерона» или комментировал европейские политические новости, то и дело прерываясь на ироничные ремарки.
В одно из таких ленивых утр, отложив в сторону печатный лист, граф посмотрел на меня сквозь стекла своего лорнета.
— А знаешь, Аннушка, — с лукавой улыбкой произнес он, — своим пристрастием к водным процедурам ты, сама того не ведая, уловила самые модные тенденции Парижа. Сейчас там невероятно модно принимать ванну в присутствии гостей или посетителей. Французская аристократия просто повально увлечена этим действом.
Я с любопытством выглянула из-за бортика мраморной купели, откидывая назад влажную прядь волос.
— Принимать гостей в ванне? И как же это выглядит, Василий Петрович?
Граф откинулся на спинку кресла, скрестил ноги и, явно наслаждаясь ролью светского лектора, принялся объяснять:
Процесс этот гордо именуетсяle lever (утренний подъем) и делится на строгие этапы.
Высшей честью для придворных считается право войти в спальню именно в тот момент, когда монарх или знатный вельможа моется, бреется или изволит одеваться.
Пока хозяин дома или хозяйка сидит по грудь в воде, гости непринужденно обсуждают с ними политику, свежие сплетни, моду и искусство.
— Какое сомнительное удовольствие, — фыркнула я, представив толпу разодетых неаполитанских маркизов в своей ванной комнате. — Зачем им это нужно?
— О, тут кроется глубокий смысл, душа моя, — Воронцов деловито загнул пальцы. — Во-первых, этодемонстрация статуса . Доступ к телу правителя означает огромную политическую власть. Во-вторых, у нашей знатипонятие личного пространства в современном понимании практически отсутствует. Ну и, наконец,культ роскоши . Сама ванна, особенно если она высечена из дорогого мрамора или отлита из серебра, — это предмет гордости, который непременно хотят показать гостям.