Хозяин локанды растерянно моргнул, его улыбка слегка натянулась.
— О, ваше сиятельство... это особый сбор для благородных путешественников из северных стран... правила Тосканы...
— Правила Тосканы, любезный, я знаю лучше тебя, поскольку состоял в переписке с флорентийским кабинетом еще до того, как ты научился разбавлять Кьянти водой, — Василий Петрович медленно опустил счет на стол и со стуком поставил на него набалдашник своей трости из слоновой кости. — Мой секретарь Жозеф завтра же нанесет визит городскому магистрату. Думаю, им будет крайне интересно узнать, почему в твоих книгах иностранцы платят личный налог, который не поступает в казну великого герцога. Это называется мошенничеством, сударь. А в Италии за это всё еще можно познакомиться с устройством местной тюрьмы.
Толстяк побледнел так резко, что пудра на его щеках показалась серой. Его спесь испарилась в секунду. Он понял, что перед ним не «дикие русские варвары» с бездонным кошельком, а тертый европейский дипломат, способный уничтожить его бизнес одним щелчком пальцев.
— Милорд... произошла чудовищная ошибка! Писарь... глупый мальчишка всё перепутал! — запричитал хозяин, спешно выхватывая бумагу. — Для таких высоких гостей ужин, разумеется, за счет заведения! В знак почтения!
— За счет заведения мы не пьем, — сухо отрезала я, извлекая из шелкового ридикюля несколько серебряных монет — ровно столько, сколько стоил ужин по честной цене. — Ошибки нужно исправлять, сударь. Но репутация — это то, что не купишь ни за какие сборы.
Мы покинули локанду под непрекращающиеся поклоны испуганного ресторатора. Выйдя на прохладную улицу, я посмотрела на мужа и тихо рассмеялась.
— Василий Петрович, вы были великолепны. Из вас получился бы прекрасный финансовый инспектор.
— В гвардии, Анна, нас учили не только воевать, но и пресекать воровство интендантов, — лукаво подмигнул граф, подставляя мне локоть. — Поверьте, флорентийские лавочники куда трусливее наших тыловых прапорщиков. Едем в Венецию, душа моя. Там мошенники куда изящнее.
глава двадцать шестая
Глава 26. Венецианские тени и сталь
Затем мы свернули к побережью и на несколько дней окунулись в магию Венеции.
Город на воде оглушил нас плеском волн о мраморные ступени палаццо и криками гондольеров. Мы скользили по Гранд-каналу в изящной черной гондоле, и Василий Петрович, укрыв мои плечи кашемировой шалью от вечерней сырости, рассказывал легенды о дожах и коварных отравителях. Я смотрела на знаменитые венецианские маски в лавках у площади Сан-Марко и улыбалась, вспоминая версальский маскарад. Здесь маска была душой города, его поэзией, а не просто прикрытием для пошлых интриг.