Граф Воронцов снова мягко рассмеялся, беря мою руку и целуя кончики пальцев с истинно рыцарской грацией.
— Если моя графиня желает сухариков и целебных вод, значит, мы едем в Карлсбад, — покладисто согласился он, и в его глазах прыгали озорные, хулиганские искорки. — Но сегодня вечером, душа моя, позвольте мне всё же пригласить вас на прощальную порцию этих восхитительных жареных свиных ребрышек. В конце концов, любую суровую диету всегда лучше начинать с понедельника, не так ли?
Мой внутренний житель двадцать первого века с радостью признал свое поражение. Диета с понедельника — это было святое, нерушимое правило на все времена и эпохи.
глава шестьдесят вторая
Глава 62. Карловарские вафли и лондонские туманы
В конце января наш Карлсбад было не узнать. После шумной, рождественской Праги тишина заснеженного курортного городка казалась почти звенящей.
Пушистый снег тяжелыми шапками лежал на ветвях деревьев и крышах домов, укрывая горы и леса сплошным белым ковром. У горячих источников теперь прохаживалась лишь пара-тройка самых стойких гостей, кутающихся в тяжелые собольи шубы.
Мы сидели в теплой, прогретой камином гостиной нашего особняка. Я с упоением хрустела знаменитыми тонкими карловарскими вафлями, запивая их превосходным венским кофе.
Моя суровая диета на ржаных сухариках, столь торжественно объявленная в Праге, потерпела сокрушительное фиаско в первый же день. Василий Петрович, с совершенно невозмутимым видом знатока, авторитетно заявил мне, что эти тончайшие, как пергамент, пластинки теста с легкой миндальной крошкой ничуть не вреднее сухарей и для талии абсолютно безопасны. Мой внутренний диетолог из двадцать первого века саркастично закатил глаза, подсчитывая углеводы и сахар, но выпечка была слишком вкусной, а зима за окном — слишком холодной, чтобы вступать в споры.
Я с чистой совестью сдалась.Граф сидел напротив, в своем любимом вольтеровском кресле, и вслух зачитывал новости из свежей газеты, периодически поглядывая на меня поверх лорнета.
— Англичане снова терпят поражения в Новом Свете, душа моя, — с явным удовольствием констатировал он, переворачивая шуршащую страницу. — Генералы короля Георга отступают. Похоже, ваше парижское пророчество, которое так впечатлило старика Франклина, сбывается даже быстрее, чем мы предполагали.
— И что это значит для нас, Василий Петрович? — поинтересовалась я, отламывая кусочек «диетической» вафли.
— Это значит, Аннушка, что эта бессмысленная война, вероятнее всего, закончится уже в этом году. А как только пушки замолчат и британские и французские эскадры перестанут топить корабли друг друга, мы сможем без помех пересечь пролив и посетить Лондон.