Мы прошли в кабинет, куда слуги тотчас перенесли всю эту почтовую лавину. Когда мы рассортировали корреспонденцию, география наших связей предстала перед нами во всей своей пугающей широте:
Из Петербурга: Толстые, зашифрованные послания от старых друзей графа по дипломатическому корпусу, полные свежих дворцовых сплетен и завуалированных намеков на политические перестановки вокруг Потёмкина.И конечно надушенные письма от Амалии.Из Москвы: Многословные и эмоциональные письма от князя Волконского,графини Строгановой в которых они требовали нашего скорейшего возвращения и жаловались на московскую скуку.Из Смоленска: Сухие отчеты от управляющих нашими родовыми поместьями. Судя по весу пакетов, там были подробнейшие реестры собранного оброка и списки купленных лошадей.Из Вены: Деловые письма от австрийских банкиров, касающиеся движения наших капиталов.Из Вильно: Теплые послания от кузена Ежи Любомирского с приглашениями снова посетить их родовой замок по весне.Из Неаполя: Письма от агентов, готовивших нашу южную виллу к грядущему февральскому приезду.
Василий Петрович тяжело вздохнул, опустился в кресло и решительно дернул сонетку, вызывая своего неизменного помощника.
Бедного Жозефа пришлось загрузить работой по самое горло.
Весь следующий день наш секретарь напоминал античного героя, совершающего подвиг в авгиевых конюшнях, только вместо навоза он разгребал корреспонденцию. Жозеф обложился гроссбухами, словарями и чистыми листами бумаги. Перья скрипели с такой скоростью, что, казалось, от них вот-вот пойдет дым. Ему приходилось одновременно составлять жесткие финансовые директивы для Вены, писать вежливые отказы в Москву, анализировать доходы из Смоленска и переводить неаполитанские контракты на аренду экипажей.
Я, движимая искренней солидарностью человека двадцать первого века к офисному работнику, решившему закрыть квартальный отчет, пару раз сама заносила ему в кабинет чашку крепчайшего черного кофе и тарелку с печеньем.
— Вы святой человек, Жозеф, — сочувственно произнесла я, глядя на его покрасневшие глаза и пальцы, перепачканные чернилами.
— Я просто служу Его Сиятельству, и вам графиня, — скромно, но с достоинством ответил Жозеф, не отрываясь от подсчета смоленских десятин. — К тому же, Неаполь требует тщательной подготовки. Говорят, там нынче сложная ситуация с арендой лошадей...
— Оставьте лошадей, мой друг, и выпейте кофе, пока он не остыл, — вмешался вошедший в кабинет Василий Петрович. Граф выглядел возмутительно свежим и отдохнувшим после пражской поездки. — В конце концов, мы для того и уехали в Европу, чтобы переложить бремя бумажной скуки на ваши молодые плечи. Заканчивайте с Веной, и пойдемте обедать. Карлсбадские повара сегодня обещают отменную утку!