Он посмотрел на меня своим фирменным, пронзительным взглядом, от которого у зарубежных послов обычно пересыхало в горле.
— В атаку идти не страшно, Аннушка. Там все решает азарт и верный конь. Страшно было в июне шестьдесят второго года. Когда мы, несколько офицеров, шли с точно такими же заряженными пистолетами в карманах прямиком в Зимний дворец. Вокруг — колеблющиеся полки, верные Петру Третьему, впереди — полная неизвестность и плаха за государственную измену в случае неудачи. Вот тогда пальцы действительно дрожали от холода, когда мы вели гвардию сажать на престол государыню Екатерину. Осечка в тот день стоила бы жизни не мне одному — она бы стоила головы всей России.
Он замолчал, снова превращаясь в привычного, ироничного и бесконечно дорогого мне графа Воронцова. Он пригубил вино, а я смотрела на него и понимала, что под всеми этими напудренными париками, кружевами и цитатами из Вольтера в моем муже живет настоящий, матерый волк, который зубами вырвал свое право на эту спокойную итальянскую весну. И рядом с таким волком мне не были страшны никакие катаклизмы восемнадцатого столетия.
глава тридцать первая
Глава 31. Неаполитанский тир и эхо дуэлей
Солнце стояло высоко, заливая окрестности Неаполя слепящим, густым светом, когда наш экипаж выбрался за городскую черту. Мы направлялись к уединенному каменистому побережью, где высокие скалы надежно скрывали нас от любопытных глаз местных пастухов. Василий Петрович, сегодня необычайно оживленный, распорядился прихватить ящик с новыми «игрушками» из Версаля.
Место для стрельбища мы выбрали идеальное: отвесная стена серого туфа и узкая полоска пляжа, усыпанная выброшенными прибоем обломками скал. Граф выбрал одну из пустых бутылок из-под тосканского вина, поставил её на вершину плоского валуна шагах в ста от нас и с профессиональной небрежностью отошел в сторону.
— Ну что, графинюшка, покажете, на что способны? — с легкой усмешкой спросил он, протягивая мне один из заряженных пистолетов.
Я взяла оружие. Руки привычно легла на рукоять, а глаз, привыкший в прошлой жизни к прицелам и мониторам, мгновенно поймал линию горизонта. Я не стала вскидывать руки сразу. Сначала глубокий вдох, выдох, выравнивание стойки, как учили когда-то инструкторы в тире… хотя нет, учили меня совсем другие люди, но мышечная память оказалась на удивление крепкой.
Я плавно подняла пистолет. Мушка замерла на фоне прозрачного стекла. Время словно растянулось, превратившись в вязкий кисель. Мягкое нажатие на спусковой крючок.
Бах!
Сухой, резкий выстрел эхом разнесся над заливом, напугав стаю чаек. В ту же секунду бутылка на камне разлетелась на сотню сверкающих осколков, словно от удара невидимого молота.