Но больше всего Вена поразила меня своей культурой. Каждый наш день был расписан по минутам. Мы посещали императорские музеи и картинные галереи, где я замирала перед шедеврами фламандцев и немцев. Вечерами мы отправлялись в Бургтеатр, наслаждаясь оперой и театральными постановками, которые ставились здесь с истинно немецкой педантичностью и размахом.
Но самым ярким, поистине незабываемым впечатлением стал визит в Испанскую школу верховой езды.
— Вы должны это увидеть, Анна. Это не просто выездка, это настоящий балет, — пообещал мне муж, ведя меня в грандиозный, похожий на дворец манеж Хофбурга.
И он не преувеличивал. Я сидела на бархатных скамьях ложи и, затаив дыхание, смотрела, как на белоснежный песок манежа выходят легендарные липиццианские жеребцы. Абсолютно белые, мощные, но невероятно грациозные кони выполняли сложнейшие пируэты, прыжки и курбеты под звуки классической музыки. Всадники в строгих коричневых мундирах сидели в седлах неподвижно, словно слившись с животными в единое целое. Это было торжество дисциплины, силы и абсолютной, совершенной красоты.
Покидая манеж и вдыхая прохладный вечерний воздух Вены, я поймала себя на мысли, что мое путешествие, начавшееся как бегство от петербургских интриг, превратилось в лучший подарок судьбы. Я видела Европу такой, какой ее не видел почти никто из моих современников в двадцать первом веке — живой, дышащей, на пике ее монархического величия. И рядом со мной был человек, который делал это путешествие не только безопасным, но и бесконечно увлекательным.
глава тридцать пятая
Глава 35. Аллеи Хофбурга и император без свиты
Летняя Вена располагала к долгим пешим прогулкам. В отличие от Парижа, где улицы были часто покрыты слоем зловонной грязи, австрийская столица радовала чистотой и порядком.
В одно из ясных, солнечных утр мы с Василием Петровичем отправились на променад в парк, прилегающий к зимней императорской резиденции — Хофбургу. Деревья едва шелестели изумрудной листвой, в ветвях щебетали птицы, а по усыпанным мелким гравием дорожкам чинно прогуливалась венская публика. Я шла под руку с мужем, наслаждаясь нежарким солнцем и крутя в свободной руке легкий кружевной зонтик .
Мы свернули на тенистую аллею, подальше от основной толпы, когда навстречу нам вышел высокий, худощавый мужчина лет тридцати пяти.
В отличие от разряженных в пух и прах парижских вельмож, этот джентльмен был одет весьма скромно: простой, белый,военный мундир без излишнего золотого шитья, волосы убраны в строгую прическу без громоздкого парика. Его сопровождал лишь один адъютант, державшийся на почтительном расстоянии. Однако в осанке незнакомца, в его быстром, проницательном взгляде голубых глаз и уверенном шаге чувствовалась такая властность, которую невозможно было скрыть никаким скромным платьем.