Пальцы Василия Петровича, лежащие на моей руке, внезапно напряглись. Граф мгновенно остановился, выпустил мой локоть и, сняв треуголку, отвесил глубокий, исполненный абсолютного почтения поклон.
Мой мозг сработал с молниеносной скоростью. Скромная одежда, отсутствие огромной свиты, но при этом профиль, знакомый по римским монетам... и реакция моего искушенного мужа.
Я не стала медлить ни секунды. Плавно, словно всю жизнь только этим и занималась, я опустилась в самом безупречном реверансе, склонив голову перед соправителем огромной империи Габсбургов. Перед нами стоял сам Иосиф II.
Император, заметив наше почтительное, но лишенное суетливости приветствие, остановился. Его лицо озарилось живой, заинтересованной улыбкой. Он явно наслаждался своими пешими прогулками и не упускал случая заговорить с интересными людьми.
— Доброе утро, — обратился к нам монарх на превосходном, чистом французском. Он безошибочно считал наш облик. — Я вижу, вы наслаждаетесь венской весной. Хотя, судя по крою вашего платья, мадам, и вашей выправке, месье, вы явно не здешние. Приветствую вас в моей столице.
Василий Петрович выпрямился, но сохранил в позе абсолютное почтение.
— Ваше Величество, — ровным, спокойным баритоном ответил мой муж. — Для нас величайшая честь встретить вас. Позвольте представиться: граф Василий Воронцов, а это моя супруга, графиня Анна.
Брови Иосифа удивленно поползли вверх. Он с неподдельным интересом перевел взгляд с моего мужа на меня и обратно.
— О, вы из России?! — искренне поразился император, и в его голосе не было ни капли монаршей надменности — только живое любопытство просвещенного человека. — Поразительно! А я, признаться, принял вас за французов. Ваш выговор, граф, безупречен, а грация вашей супруги сделала бы честь самому Версалю.
— Благодарю вас, Ваше Величество, — я скромно опустила ресницы, но позволила себе легкую, признательную улыбку. — Мы действительно провели зиму в Париже, прежде чем приехать сюда. Но наше сердце принадлежит России, а наше восхищение — вашей прекрасной Вене.
Иосиф II рассмеялся — коротко и отрывисто. Он был известен как монарх-философ, прагматик, презиравший пустую лесть, но ценящий острый ум и хороший слог. В отличие от неуклюжего Людовика XVI, этот правитель был полон кипучей энергии.
— Зима в Париже, весна в Вене, — задумчиво произнес император. — Должно быть, вы могли бы многое рассказать о настроениях при французском дворе. Говорят, они слишком увлеклись игрой в поддержку американских бунтарей и совсем забыли о собственных финансах. А как поживает моя августейшая сестра Мария-Антуанетта? Всё так же увлечена маскарадами?