Я прижалась к его груди, слушая стук его сердца, и тихо, но твердо пообещала: — Мы встретимся в Лондоне весной, мой дорогой. Обязательно встретимся. Там, где у меня уже есть тайный счет, и где нас никто не сможет осудить. Потерпи совсем немного.
Джеймс глубоко вздохнул, и в его глазах впервые за эту ночь забрезжил слабый луч надежды. Он крепче сжал меня в объятиях, принимая эти слова как клятву. Наш петербургский эндшпиль подходил к концу, но впереди нас ждал туманный Альбион и совершенно новая, европейская глава нашей опасной игры.
глава четвертая
Глава 4. Серебряная парча и свадебный менуэт
Сборы к венчанию напоминали облачение рыцаря в боевые доспехи, с той лишь разницей, что мои латы стоили как небольшая европейская провинция.
Прасковья, утирая слезы благоговейного умиления, с помощью еще двух горничных затягивала на мне жесткий корсет. Подвенечное платье, сшитое по строгому императорскому протоколу, было из тяжелейшей, жесткой серебряной парчи. Огромные фижмы делали меня похожей на сверкающий корабль, а длинный шлейф, расшитый жемчугом, тянул к полу с такой силой, что мне приходилось напрягать все мышцы спины, чтобы просто стоять прямо. Венцом этого великолепия стало бриллиантовое колье — прощальный дар Екатерины, холодным огнем обжигавшее мою ключицу.
Я смотрела в высокое венецианское зеркало и не узнавала себя. От испуганной девочки Алисы, очнувшейся когда-то в ледяной купели чужого века, не осталось и следа. На меня смотрела ослепительная, холодная и расчетливая графиня Воронцова.
Венчание состоялось в Большой церкви Зимнего дворца. Воздух был густым от сладкого запаха ладана и жара тысяч восковых свечей, чье пламя многократно отражалось в золоте иконостаса.
Когда я шла к алтарю, опираясь на руку посаженого отца, коим выступил сам Светлейший князь Потёмкин, зал замер. Во все глаза на меня смотрела петербургская знать. Я спиной чувствовала завистливые взгляды других фрейлин и тяжелый, мрачный взор цесаревича Павла, который был вынужден присутствовать на триумфе ненавистной ему «шпионки».
У алтаря меня ждал граф Василий Петрович Воронцов. В парадном сапфировом кафтане, с орденской лентой через плечо и безупречно напудренным париком, он выглядел не дряхлым стариком, а величественным патриархом.
Священнодействие прошло как в тумане. Монотонный, красивый распев хора, обмен тяжелыми золотыми кольцами, глоток терпкого вина из общей чаши… И вот над нашими головами занесли золотые венцы. Мой мозг жительницы двадцать первого века саркастично констатировал:«Я выхожу замуж за мужчину, который годится мне в дедушки, чтобы спасти свою жизнь» . Но когда рука графа — сухая, прохладная и на удивление твердая — ободряюще сжала мои заледеневшие пальцы, я почувствовала только колоссальное, всепоглощающее облегчение. Капкан захлопнулся, но я осталась снаружи. Теперь я была неприкосновенна.