Люсиль понизила голос до заговорщицкого шепота, наклоняясь ближе.
— С театрами всё очень скандально, мадам. Все с ума сходят по пьесам месье де Бомарше. Он написал новую комедию... кажется, о женитьбе какого-то слуги Фигаро. Говорят, она невероятно смешная, но...
— Но? — поощрила я ее.
— Но король страшно зол! — глаза Люсиль округлились. — Говорят, в этой пьесе слуги насмехаются над своими господами и говорят такие дерзости про аристократов, что волосы встают дыбом. Цензоры грозят запретить ее навсегда. Король Людовик сказал, что скорее разрушит Бастилию, чем позволит это сыграть на сцене! Но от этого все только еще больше хотят ее услышать. Месье Бомарше теперь тайком читает ее в закрытых салонах...
Я смотрела на свое отражение в зеркале, а по спине пробежал легкий, колючий холодок.
Людовик XVI сказал, что скорее разрушит Бастилию... Какая злая, чудовищная ирония. До взятия Бастилии и начала Великой французской революции оставалось всего одиннадцать лет. Аристократы Сен-Жерменского предместья сейчас смеялись над пьесами Бомарше, восторгались американскими бунтарями и играли в «природную свободу», даже не подозревая, что они радостно раздувают костер, в котором скоро сгорят сами.
Небо за окном продолжало хмуриться. Париж балансировал на краю пропасти, а я сидела в самом эпицентре этой бомбы замедленного действия.
— Спасибо, девочки, — тихо сказала я, прерывая их щебет. — Вы очень меня порадовали.
Граф вернется с новостями из мира королей, но я уже знала главное: воздух этого города был наэлектризован. Зимовка в Париже обещала быть невероятно интересной...
глава тринадцатая
Глава 13. Ослепительный прием и Бриллиантовый князь
К концу ноября особняк Воронцовых в Сен-Жерменском предместье превратился в один из самых модных салонов Парижа. Василий Петрович, наслаждаясь возвращением в город своей молодости, решил официально представить меня местному свету.
Подготовка к грандиозному приему заняла целую неделю. Мой муж не жалел ни сил, ни средств. Французские повара творили чудеса на кухне, флористы уставили парадные залы живыми цветами, несмотря на глубокую осень, а сотни восковых свечей в хрустальных люстрах превратили вечер в ослепительный день.
Я стояла рядом с графом у входа в главную залу, встречая гостей. На мне было платье из тяжелого сапфирового бархата — под цвет любимого кафтана моего супруга. Шея была открыта, и на ней тяжелым, ледяным огнем переливалось бриллиантовое колье — свадебный подарок Императрицы Екатерины. Я чувствовала себя королевой, и Василий Петрович, то и дело бросавший на меня восхищенные взгляды, явно разделял это мнение.