По салону прокатился испуганный шепоток. Бросать вызов великому чародею в его собственной обители считалось неслыханной дерзостью. Амалия за моей спиной судорожно ахнула.
Калиостро медленно повернулся ко мне всем корпусом. Его черные глаза сузились. Он понял, что это вызов. И он, как опытный шоумен, не мог от него отказаться, не потеряв лица перед своей паствой.
— Будущее — это река, скрытая в тумане, графиня, — глубоким, рокочущим басом ответил итальянец, делая плавный шаг в мою сторону. — Но для тех, кто владеет ключами от вечности, туман рассеивается. Вы смелы, раз просите об этом. Многие бегут от своей судьбы.
— Я предпочитаю смотреть ей в лицо, — холодно улыбнулась я. — Прошу вас. Мое будущее.
Он подошел ко мне вплотную. Нас разделяло не больше полуметра. Запах мирры и какого-то терпкого, одурманивающего масла от его камзола ударил мне в нос.
— Смотрите на меня. Не отводите взгляд, — властно приказал Калиостро.
Я послушно подняла голову и посмотрела прямо в эти знаменитые, бездонные черные глаза, сводившие с ума половину Европы.
Я знала, как работают такие люди. Они — гениальные физиогномисты. Они читают микровыражения лица, пульсацию жилки на шее, расширение зрачков. Они вытаскивают из подсознания человека его страхи — страх болезни, измены, разорения — и выдают их за пророчества.
Но что он мог прочесть во мне? Во мне не было страхов петербургской аристократки восемнадцатого века. Мой разум был заполнен небоскребами, гулом самолетов, неоновым светом, интернетом и историческими датами, включая дату его собственного позорного ареста инквизицией в будущем.
Калиостро впился в мой взгляд. Он включил весь свой магнетизм на полную мощность. Его глаза, казалось, превратились в две черные воронки, затягивающие в себя волю. В салоне повисла такая мертвая тишина, что было слышно, как потрескивает воск на свечах.
Секунда. Вторая. Третья.
Я не моргала, удерживая на губах легкую, снисходительную улыбку. Мой разум Алисы выстроил глухую бетонную стену, о которую разбивались его гипнотические волны.
Внезапно с Калиостро начало происходить нечто странное.
Его знаменитый немигающий взгляд дрогнул. Брови судорожно сдвинулись. Он попытался проникнуть глубже, «считать» мою матрицу, мою судьбу, но, видимо, его обостренная, почти звериная интуиция шарлатана натолкнулась на временную аномалию, которой я являлась. Он искал в моих глазах понятный ему мир, а увидел... бездну. Пустоту. Будущее, которое еще не наступило, и прошлое, которого не было в этой реальности.
На лбу итальянца мгновенно выступили крупные капли пота. Дыхание сбилось, превратившись в хрип.