Соседние колонны добровольцев, предоставленные сами себе некомпетентными комиссарами, жестоко голодали, оборванными призраками брели по обочинам и от отчаяния занимались мародерством, навлекая на себя проклятия местных крестьян. Мы же были сыты. И именно поэтому наш батальон, не тратя времени на грабежи, передвигался гораздо быстрее, слаженнее и сохранял подобие воинской дисциплины.
Моя собственная жизнь теперь измерялась не сменами шелковых туалетов, не визитами и светскими приемами, а бесконечными мешками с крупой, горами грязных корнеплодов и едким, выедающим глаза до слез дымом походных костров. На каждом привале, едва обозные телеги со скрипом останавливались в грязи, я, перемазанная липкой сажей и золой, с онемевшей от холода спиной, опускалась на колени и разводила огонь. Затем в дело шел огромный, неподъемный чугунный казан, который мы везли на нашей телеге.
Те самые кулинарные уроки в нашей сырой, пропахшей мышами пекарне на Монмартре оказались воистину бесценными. Я научилась виртуозно орудовать тяжелым кухонным тесаком, кроша жилистое мясо. Мои густые, наваристые похлебки, щедро сдобренные чесноком, чтобы перебить запах залежалой солонины, сытные русские щи из кислой капусты со свиным салом и обжигающе пряные гуляши мгновенно сделали меня настоящей любимицей нашей роты. Уставшие, продрогшие на пронизывающем ноябрьском ветру солдаты с заострившимися от марша лицами с нетерпением ждали привала. Они, как послушные дети, выстраивались в длинную очередь к моему казану, сжимая в озябших, покрытых цыпками руках помятые жестяные миски.
— Эй, гражданка, твоя стряпня мертвого поднимет! — довольно гоготали седусые ветераны, торопливо уплетая горячее варево деревянными ложками. — Дантону бы в Конвент такую повариху, мы бы уже всю Европу завоевали без единого пушечного выстрела!
Я лишь устало улыбалась в ответ, машинально вытирая пот и копоть со лба краем грязного, засаленного передника.«Если бы вы только знали, граждане патриоты, — с горькой иронией размышляла я, помешивая варево огромным деревянным черпаком,— что еще полгода назад эти руки держали бокал с шампанским на приеме у епископа Талейрана. Как причудливо тасует карты судьба!»
Но моя легенда работала безупречно. Утонченная аристократка, графиня, с легкостью ворочающая пудовый казан и кричащая на солдат, чтобы не лезли без очереди? В их ограниченной картине мира это было абсолютно невозможным, абсурдным сочетанием. Грязь под моими ногтями, грубая ткань платья и въевшийся в кожу запах лука и дыма костра стали моей лучшей, самой надежной броней, скрывающей меня от гильотины.