Граф спокойно отпил из бокала, наслаждаясь букетом, и посмотрел на меня с невозмутимостью сфинкса.
— Мы завтра выезжаем, душа моя. План остается неизменным. Наши люди, плюс Жозеф и Анабель.
— А Бьянка? — ахнула я. — Ты предлагаешь везти в одной карете жену и любовницу?! Это жестоко!
— Она тоже едет, — твердо ответил муж. — Жена следует за мужем — это секрет счастливой семейной жизни. К тому же, он должен быть рядом с детьми.
— Ты издеваешься? — я сжала кулаки, готовая устроить грандиозный скандал, первый за всё время нашего брака. Мой голос сорвался на крик. — Ты прикрываешь его низость!
Граф мгновенно стал серьезен. Улыбка слетела с его лица, уступив место холодной, прагматичной маске дипломата. Он поставил бокал на стол и подошел ко мне вплотную.
— Не суди слишком строго, Анна, — негромко, но веско произнес он. — Этот мир не делится только на черное и белое. И наша неаполитанская святая, Бьянка, тоже не без греха.
Я моргнула, не понимая, куда он клонит. — О чем ты говоришь?
— За тот год, что она жила здесь без мужа, оплакивая его и изводя нас своими слезами, у нее тоже был любовник, — спокойно, словно зачитывая дипломатическую сводку, произнес Василий Петрович. — Маркиз Бомпорто. Весьма состоятельный молодой человек, вхожий ко двору. Они встречались тайно, пока мы добирались из Парижа.
Земля ушла у меня из-под ног. Я опустилась в кресло, чувствуя, как комната начинает медленно вращаться. Бьянка. Моя Бьянка, которая рыдала на моем плече, клянясь в вечной любви к пропавшему мужу. Бьянка, которая изводила меня ревностью к Анабель.
— А Жозеф? — прошептала я, цепляясь за подлокотники. — Он... знает?
— Знает, — кивнул граф, подходя к окну. — Слуги всегда болтают, а неаполитанские слуги болтают громче всех. Иосиф узнал об этом через неделю после нашего возвращения. Вспылил, как и положено оскорбленному мужу и дворянину. Он хотел вызвать маркиза на дуэль, но я его отговорил.
— Отговорил? Как?!
— Я напомнил ему, что мы находимся в Неаполе на птичьих правах, — холодно пояснил муж. — Дуэль с местным аристократом привлекла бы к нам ненужное внимание полиции и гнев королевы. А нам нужно было любой ценой сохранить нашу тайну и тайну Шарля. Жозеф ради нас проглотил эту обиду. Но, как видишь, утешение он нашел довольно быстро в объятиях Анабель, которая полюбила его без памяти.
Я закрыла лицо руками. Это был какой-то безумный, порочный круг лжи, в котором я оказалась единственной, кто ничего не видел.
— А я только что узнала?! — я подняла на мужа полные обиды глаза. — Вы оба знали этот грязный секрет и молчали? Ты позволил мне выслушивать ее слезы, позволил успокаивать ее, когда она ревновала к Анабель, зная, что она сама предала его первой?!