Мой внутренний политтехнолог из двадцать первого века просто снял шляпу. Это был абсолютный, недосягаемый уровень популизма. Мирабо был идеальным народным трибуном, человеком, который умел превращать хаос толпы в сфокусированную, разрушительную энергию.
— Вы посмотрите, как они на него смотрят, — завороженно прошептала я, не отрывая глаз от сцены внизу. — Они готовы идти за ним хоть на край света, хоть на штыки. И это при том, что он сам — аристократ до мозга костей! Граф, защищающий чернь! Какой феноменальный политический пиар.
Василий Петрович откинулся на спинку кресла и сделал глоток бургундского. В полумраке ложи его глаза холодно блестели. В отличие от восторженной толпы внизу, старый русский дипломат не поддавался ничьим чарам.
— Это не пиар, Анна. Это месть, — ровным, лишенным эмоций голосом констатировал муж. — И это холодный, дьявольский расчет.
Я вопросительно посмотрела на Воронцова.
— Мирабо — аристократ, да. Но аристократ с клеймом, — граф презрительно усмехнулся. — Он сидел в тюрьмах за долги и скандальные любовные связи. Его собственное сословие отвернулось от него с брезгливостью. Дворянство не пожелало избрать его своим депутатом. И тогда этот гениальный урод пошел к Третьему сословию. Он надел их черное сукно, он заговорил их языком, и они приняли его как мессию. Он ненавидит Версаль за то, что тот его отверг.
Внизу Мирабо закончил свою речь. Зал взорвался овациями. Мужчины вскакивали на столы, срывая шляпы, воздух сотрясали крики: «Да здравствует Мирабо! Да здравствует нация!» Оратор, тяжело дыша, смахнул пот с изрытого оспой лба и снисходительно, как истинный король, кивнул толпе.
— Он невероятно харизматичен, Василий Петрович, — задумчиво произнесла я. — Он может стать лидером новой Франции.
— Лидером? — граф Воронцов тихо рассмеялся, и в этом смехе зазвучал весь его колоссальный, безжалостный опыт. Он постучал серебряным набалдашником трости по деревянному полу ложи. — Нет, Аннушка. Он не станет лидером. Он всего лишь калиф на час.
Муж подался вперед, глядя на триумфатора внизу.
— Посмотрите на него внимательно. Он наслаждается этой властью, но он не один из них. В глубине души он презирает эту чернь так же сильно, как и двор. Знаете, какова его настоящая цель? Он хочет напугать короля до смерти с помощью этой разъяренной толпы, а потом прийти к Людовику и сказать: «Сир, я единственный, кто может удержать этих псов на цепи. Сделайте меня министром, дайте мне власть и деньги, и я спасу вашу корону».
Я слушала мужа, и у меня по спине бежали мурашки. Василий Петрович читал Мирабо как открытую книгу. Мои знания истории двадцать первого века полностью подтверждали слова графа: именно это Мирабо и попытается сделать. Он станет тайным советником короля, будет брать у двора колоссальные взятки, пытаясь спасти монархию, пока революция не сожрет их всех.