Внизу толпа остановилась. Взлетели пики и сабли. Я не видела самого удара, но внезапно раздался дикий, торжествующий вопль сотен глоток.
Из людского моря вверх взмыла длинная железная пика. На ее острие была насажена отрубленная голова маркиза де Лонэ.
Его лицо было искажено предсмертной мукой. Растрепанные седые волосы слиплись от крови, которая густыми, темными каплями стекала по древку пики прямо на руки человека, с гордостью несущего этот страшный трофей.
Но самым страшным была не отрубленная голова. Самым страшным была реакция окружающих.
Люди танцевали вокруг пики. Женщины в изодранных платьях смеялись, указывая на мертвые глаза коменданта. Подростки прыгали от радости, хлопая в ладоши. Они упивались своей жестокостью, они праздновали убийство безоружного старика как величайший подвиг.
Мои колени подогнулись. Желудок свело судорогой. Я, дитя цивилизованного, гуманного века, оказалась совершенно не готова к виду настоящей, первобытной человеческой скотобойни.
— Не смотри, Анна, — Василий Петрович резким движением отвернул меня от окна и прижал мое лицо к своей груди, закрывая мне обзор. Его широкая, теплая ладонь легла мне на затылок. — Не смотри туда.
Он потянулся свободной рукой и плотно задернул тяжелые пыльные шторы, отсекая нас от этого залитого кровью и солнцем уличного кошмара. В комнате стало темно и душно.
Я стояла, вцепившись побелевшими пальцами в лацканы его сюртука, и меня била крупная, неконтролируемая дрожь.
— Вы были правы, Василий Петрович, — хрипло, сквозь слезы выдавила я, уткнувшись в его плечо. — Свобода пахнет кровью. Это не люди. Это демоны.
Граф крепко обнял меня, гладя по спине. В его ровном, спокойном сердцебиении была та самая каменная стена, которая сейчас была нужна мне больше всего на свете.
— Зверь попробовал кровь, Аннушка, — тихо и жестко ответил муж, и в его голосе не было ни иллюзий, ни страха — только абсолютное, безжалостное понимание исторического момента. — Теперь он не остановится, пока не сожрет их всех. И короля, и королеву, и тех самых ораторов, которые его разбудили.Пугачевщина в чистом виде,....
Он слегка отстранился, взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.
— С этой минуты, Анна, мы никому здесь не доверяем. Париж мертв. Начинается эпоха смерти и страха. И мы приложим все силы, чтобы пережить ее и вернуться домой. Архип! — крикнул граф в сторону дверей, где дежурил камердинер. — Проверь пистолеты,сын мой.. Идем к черному ходу. Нам нужно проскользнуть в Сен-Жермен до наступления темноты.
Мы покинули дом часовщика, когда триумфальное шествие с головами на пиках двинулось в сторону Пале-Рояля. Сказка о просвещенной Европе рухнула для меня окончательно, разбившись о залитую кровью парижскую брусчатку.