Теперь наши поездки на тот самый уединенный каменистый пляж, где мы когда-то стреляли по бутылкам с Василием Петровичем, стали ежедневным ритуалом.
Сначала Шарль отнесся к огромному, шумящему морю с вполне понятной для версальского ребенка опаской. Он стоял на берегу в своей полотняной сорочке, переминаясь с ноги на ногу, и недоверчиво смотрел на набегающие волны. В его мире вода существовала лишь в мраморных бассейнах Трианона да в изящных фонтанах.
Но природное детское любопытство быстро взяло верх над осторожностью.
Я заходила в воду первой, подавая ему руку. Сначала по колено, потом по пояс. Соленая вода ласково обнимала, принося божественную прохладу.
— Иди ко мне, Шарль! — звала я его, брызгаясь и смеясь. — Смотри, вода держит!
Уже через неделю от его робости не осталось и следа. Шестилетний мальчишка, который еще полгода назад играл под прицелом мушкетов Национальной гвардии, оказался невероятно способным учеником. Он схватывал всё на лету.Вместо рубашки я одевала его в короткие белые кюлоты,они не мешали движениям в воде.
Вскоре он уже барахтался рядом со мной, как настоящий маленький дельфин. Он научился задерживать дыхание и с восторгом нырял с открытыми глазами, выискивая на дне красивые, обкатанные волнами камушки и ракушки, которые потом с гордостью складывал на берегу. Его бледная, аристократическая кожа покрылась ровным, золотистым итальянским загаром, а на щеках заиграл здоровый румянец.
Архип Васильевич, неизменно сопровождавший нас в этих вылазках, стоял на берегу. Наш суровый смоленский страж, закатав штанины, заходил в воду по щиколотку и внимательно, исподлобья следил за каждым движением мальчика, готовый в любую секунду броситься на помощь. Но помощь не требовалась.
Однажды, когда солнце начало клониться к западу, окрашивая воды залива в нежно-персиковые тона, Шарль вынырнул совсем рядом со мной. Он откинул назад мокрые, потемневшие волосы, смешно фыркнул, отплевываясь от соленой воды, и повис у меня на шее, тяжело дыша.
Я обняла его мокрое, скользкое тельце, чувствуя, как бьется его маленькое сердечко.
— Тетя Анна, а мы завтра снова приедем? — спросил он, заглядывая мне в глаза с такой искренней, неподдельной надеждой, от которой у меня перехватило горло. — Архип обещал показать мне, как ловить крабов!
— Конечно приедем, мой милый, — тихо ответила я, целуя его в мокрую, пахнущую морем макушку. — Мы будем приезжать сюда каждый день, пока тебе не надоест.
Он счастливо улыбнулся и, оттолкнувшись от меня, снова нырнул, взбив фонтан брызг.
Я смотрела на него, плавающего в золотистой воде, и чувствовала, как внутри меня что-то окончательно меняется. Страх за Василия Петровича, тревога за судьбу Франции, тоска по прошлой жизни — всё это отступало на второй план перед этим маленьким, живым комочком энергии.