Спустившись по лестнице на первый этаж, я заглянула в гостиную - просторную, залитую утренним светом, с высокими окнами и старыми книгами на полках, будто здесь жил человек, который не просто собирал тома, а читал их, возвращался к ним, спорил с ними. Но в комнате никого не было.
Остановившись на мгновение, я вдруг подумала, что, наверное, некрасиво вот так бродить по чужому дому в чужой рубашке, и уже хотела вернуться, чтобы поискать что-то более подходящее, но тут почувствовала запах. Принюхавшись, я поняла, что это кофе - крепкий, свежий, с едва уловимой горчинкой, которую я любила, но редко позволяла себе из-за вечной нехватки времени.
Я пошла по запаху, как по невидимой нити, и вскоре оказалась на кухне. На кухне, спиной ко мне, стоял Кайлан - в одних штанах, с чуть влажными после душа волосами. Я невольно начала скользить взглядом по его обнажённому торсу: широкие плечи, узкая талия, рельефные мышцы, перекатывающиеся под кожей при каждом движении. Он выглядел как мужчина из мечты, но потом я поняла - это не просто красивое тело, а тело человека, который знает, что такое тяжесть, который привык нести груз и не жаловаться. В этот момент Кайлан повернулся и увидел меня.
- Доброе утро, - довольно произнёс он и впервые за всё время улыбнулся полностью, слегка прикрыв глаза, будто сам наслаждался этим моментом. В его улыбке не было ни насмешки, ни превосходства - только тихое, почти детское удовольствие от того, что я здесь, что я проснулась, что мы можем вот так просто встретить утро
- Д‑доброе, - немного неуверенно ответила я, чувствуя, как снова краснею, но уже не от воспоминаний, а от этого простого, домашнего «доброе утро», которое вдруг стало для меня чем-то невероятно ценным.
В какой-то момент я поймала себя на мысли, что Кайлан напоминает мне добродушную овчарку, которая кажется дружелюбной только на первый взгляд, но, если её задеть - может и убить. В нём была эта двойственность: мягкость, которая не означала слабости, и сила, которая не стремилась подавить.
Кайлан подошёл ко мне ближе и обнял, притянув к себе так, что я уткнулась носом ему в грудь и снова почувствовала этот запах - его, дома, спокойствия.
- Тебе очень идёт моя рубашка, - произнёс он и поцеловал меня, так, будто мы не виделись минимум неделю, а не несколько часов из-за сна. В этом поцелуе не было страсти прошлой ночи - скорее обещание, тихое «я здесь, ты в безопасности».
- Я ждал, пока ты проснёшься, честно, - сказал он, чуть отстранившись, но не отпуская меня, будто боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку. - Но решил сварить кофе, и ты как раз вовремя - я почти закончил.