- Я вернусь, - прошептала я, обращаясь то ли к себе, то ли к городу, который провожал меня огнями фонарей. - Но не той, что уезжает сейчас.
Глава 47. Аренсия.
Карета долго и мерно покачивалась, увозя меня прочь от города, от Академии, от всего того, что теперь казалось слишком громким, слишком острым, слишком болезненным. Она катила меня в мой маленький мир спокойствия - к маме. Я смотрела в окно, как мелькают знакомые пейзажи, и чувствовала, как с каждым километром напряжение понемногу отпускает, но на смену ему приходит усталость - тяжёлая, свинцовая, оседающая где-то под рёбрами.
Я понимала, что мама снова начнёт разговор о том, что я должна наконец прекратить ждать Даэрона и отвлечься на другие отношения. Она будет говорить это не со злостью, а с той самой материнской тревогой, которая звучит как мягкое, но настойчивое «пора жить дальше».
И после того, как я так больно обожглась о Кайлана, мне снова нужно будет придумать, что ей ответить, не раскрывая ни капли правды. Не рассказывать, как я позволила себе поверить, что можно просто быть слабой, просто довериться, просто сказать: «Я устала быть сильной». Не объяснять, как эта вера рассыпалась в прах, оставив после себя только горечь и ощущение собственной наивности.
И вот я наконец увидела этот дом - дом детства и приятных воспоминаний. Он стоял на краю деревни, чуть в стороне от дороги, окружённый старыми яблонями, которые каждую весну покрывались бело‑розовой пеной цветов. Сейчас они уже отцвели, но в воздухе всё ещё витал едва уловимый аромат, знакомый с самых ранних лет, - запах, который всегда возвращал меня к тем временам, когда все беды казались мелкими и решаемыми, а мама могла одним объятием прогнать любой страх.
Карета остановилась, кучер помог мне спуститься на землю, и я на мгновение замерла, вдыхая этот воздух, будто пытаясь напиться им впрок. Потом, вздохнув, я подошла к двери дома. Деревянная, потемневшая от времени, она всё так же слегка скрипела, если её толкать не в такт. Я снова вздохнула, собираясь с силами, и постучала.
Спустя пару мгновений дверь открылась, и на пороге появилась мама. В её глазах мелькнуло удивление - я редко приезжала без предупреждения, - но оно тут же растворилось в тёплой, знакомой улыбке, которая всегда умела растопить даже самый крепкий лёд в моей душе. Она распахнула объятия, и я шагнула в них, чувствуя, как всё внутри дрожит от желания просто расплакаться, выпустить наружу ту тяжесть, что копилась неделями, месяцами, годами. Но я сдержалась. Сжала зубы, уткнулась ей в плечо и вдохнула её запах - запах дома, уюта, безопасности. И, собрав всю свою волю в кулак, взяла себя в руки.