Комната мягко погружалась в сумерки. За окнами сгущалась темнота, и казалось, что она медленно просачивается внутрь, растворяя острые углы горя и оставляя только приглушённый свет. Вокруг сновали горничные - тихо, почти бесшумно, будто боялись спугнуть хрупкое равновесие. Они зажигали свечи, расставляли их по столикам, наливали чай в изящные чашки, а герцогу - виски в тяжёлый хрустальный стакан, словно понимали, что сегодня ему нужно что‑то, что поможет удержать спину прямой.
И вдруг герцог резко выпрямился, вглядываясь в темноту за окном.
- Я вижу движение на дороге! - воскликнул он, и в этом голосе прозвучала надежда, смешанная с тревогой.
Все резко поднялись, будто одно его слово сбросило с нас оцепенение. Стулья скрипнули, кто‑то уронил салфетку, но никто не обратил на это внимания. Мы все бросились к окнам, всматриваясь в сгущающуюся тьму, пытаясь разглядеть хоть что‑то - хоть тень, хоть огонёк, хоть намёк на то, что весть уже близко.
Спустя мгновение раздался звук открывшейся входной двери - громкий, резкий, будто удар по натянутой струне. А следом - лязг металла: доспехи, мечи, пряжки. Этот звук пробрал меня ознобом, заставил сердце сжаться и тут же забиться, где‑то в горле, перекрывая дыхание.
Ещё через мгновение в гостиную вошёл Леон. Он был бледен, в волосах запутались сухие травинки, на плаще темнели пятна грязи, а взгляд был усталым, но твёрдым.
Мы все бросились к нему, не скрывая ни тревоги, ни надежды, ни страха.
- Ну же, говори! - почти выкрикнула Мария, схватив его за рукав, будто боялась, что, если отпустит, он снова исчезнет в темноте.
Леон посмотрел на всех по очереди - на герцога, на герцогиню, на меня, и в его глазах я увидела то, чего боялась больше всего: это было состояние «ни жив, ни мертв», где равновесие удерживалось лишь чудом.
Он медленно покачал головой, а затем схватил стакан герцога со столика и осушил одним глотком.
- За его жизнь сейчас борются лучшие целители, - произнёс он тихо, но чётко, не пытаясь смягчить слова, потому что в такие моменты любая мягкость звучит как ложь. - Они делают всё возможное. Но всё будет зависеть от сегодняшней ночи. Сможет ли Кайлан её пережить… вот единственный вопрос, на который сейчас нет ответа.
Глава 98. Аренсия.
- Ты можешь не идти с нами, - услышала я позади себя тихий, но твёрдый голос герцогини.
Я медленно обернулась. В её взгляде не было ни давления, ни упрёка - только понимание и готовность принять любой мой выбор.
- Нет, - покачала я головой, не позволяя голосу дрогнуть. - Я должна. Это… это часть того, что связывает меня с этой семьёй теперь. Я не могу стоять в стороне.