- Расскажи мне что-нибудь совсем обычное, - попросила я, не поднимая головы, просто чтобы слышать его голос подольше, чтобы эти звуки стали мостом между моим страхом уснуть и тем спокойным сном, который он обещал мне. - Что-нибудь такое, что ты любишь делать, когда никто не смотрит. Ну, знаешь, когда можно не быть «тем самым Кайланом, которого все знают».
Он на мгновение задумался, и я почувствовала, как под моей щекой чуть дрогнула его грудная клетка - то ли от тихого смеха, то ли от глубокого вдоха.
- Иногда я выхожу на крышу дома, когда небо особенно чистое, - начал он неторопливо, и от того, как мягко звучали его слова, веки стали ещё тяжелее, будто его голос сам по себе был снотворным, самым действенным и самым безопасным на свете. - Беру с собой чашку чая и просто смотрю на звёзды. Пытаюсь придумывать им новые названия, не те, что записаны в академических атласах, а свои собственные. Одну я называю «Шрам», потому что она чуть тусклее остальных и вытянута, будто кто-то провёл по небу когтем. Другую - «Пуговица», потому что она круглая и яркая, как дорогая застёжка на парадном мундире. Глупо, наверное.
- Не глупо, - возразила я, уже почти проваливаясь в сон, но упрямо цепляясь за его голос, как за ниточку, которая не даёт упасть слишком глубоко и потеряться в сновидениях. - Это значит, что ты умеешь видеть мир по-своему. Не так, как положено. Не так, как учат.
- Наверное, - его рука мягко скользнула по моим волосам, повторяя то самое движение, которое я делала с его прядью, только теперь он накручивал на палец мои волосы, и от этой зеркальности, от этого тихого обмена нежностями, на душе становилось удивительно спокойно. - А ты? Что ты делаешь, когда никто не видит образцовую преподавательницу Аренсию?
Но я уже не успела ответить. Сон накрыл меня мягко, как одеяло, которым он меня укрыл, и последнее, что я запомнила, - это ощущение его тепла и тихий шёпот, который, возможно, мне просто послышался:
- Спи. Я здесь.
Глава 41. Кайлан.
Она лежала на моём плече и мирно спала, такая красивая и спокойная, что временами я ловил себя на мысли: а не придумал ли я всё это? Не сложил ли из обрывков своих желаний и долгих взглядов эту ночь, чтобы хоть ненадолго обмануть собственную усталость? Я не верил, что всё так обернулось.
Да, я много раз обдумывал различные варианты - как подойду к ней, что скажу, рисовал в голове её возможные реакции: холодный кивок, резкая отповедь, едва заметное движение бровей, означающее, что я перешёл черту. Но реальность оказалась куда глубже, куда сложнее и в то же время куда проще. Всё вышло гораздо интереснее.