Глава 44. Аренсия.
С того дня мы с Кайланом решили попробовать жить вместе. Это было очень непривычно, будто я училась ходить заново - только теперь каждый шаг отзывался не болью, а странным, почти пугающим ощущением опоры там, где раньше была лишь пустота.
В самом начале он просто отвозил и забирал меня с работы, и каждый раз, когда его экипаж останавливался у ворот Академии, я ловила себя на том, что невольно окидываю взглядом двор, проверяя, не смотрит ли кто, не шепчется ли за спиной. Мне было очень неловко. Я не хотела, чтобы кто-то узнал о нас. Не сейчас. Особенно после того случая в саду, когда Кайлан просто вынес меня на плече, словно я была не взрослой женщиной, не уважаемой преподавательницей, а вещью, которую можно забрать, не спрашивая.
Тогда мне казалось, что на следующий день весь мир будет тыкать в меня пальцами, шептаться в коридорах, пересказывать историю с преувеличениями и осуждением. Но, к моему удивлению, всё было совсем не так. Когда я пришла на работу, все вокруг даже не стали спрашивать, что же это было. Коллеги кивали, как обычно, отвечали на вопросы, будто ничего не произошло, будто кто-то действительно запретил им что-либо говорить и спрашивать. Эта нарочитая обыденность пугала меня даже больше, чем возможные пересуды: казалось, будто Академия заключила негласный договор - делать вид, что ничего не изменилось, хотя для меня всё перевернулось с ног на голову.
Но Кэти, моя давняя подруга и единственная, кто никогда не притворялся, что не замечает моих эмоций, всё же решила, на правах близкой подруги, узнать, что тогда произошло.
Мы сидели в моём кабинете, и она, присев на край стола, смотрела на меня с этой своей широкой, немного дерзкой улыбкой, которая всегда означала: «Я не отстану, пока ты не расскажешь».
- Ари, это то, о чём я думаю? - спросила она, чуть наклонив голову и сверкая глазами.
- Ну… - начала я и немного запнулась, чувствуя, как к щекам приливает жар, а слова застревают где-то в горле. Я снова вспомнила ту ночь: лунный свет на его плече, тихий шёпот, обещание, что он никуда не уйдёт. И от этих воспоминаний меня снова бросило в краску, будто я снова была студенткой, а не той самой строгой Аренсией, которую все привыкли видеть.
- Да, - наконец выдохнула я, опустив взгляд на свои сцепленные пальцы, будто они могли удержать эту внезапную волну смущения.
С одной стороны, я не хотела никому ничего рассказывать. Моя личная жизнь всегда была моим убежищем, тем, что я берегла от чужих взглядов и оценок. Но с другой - я понимала, что должна рассказать, хотя бы ей. Мне хотелось поделиться с ней хоть частичкой своей радости, потому что радость, которую я чувствовала, была слишком большой, чтобы держать её внутри. Она грозила прорваться в случайной улыбке, в слишком долгом взгляде в окно, в том, как я вдруг начинала напевать себе под нос какую-то мелодию, даже не замечая этого.