- Не стоило этого делать, - глухо произнёс я. - Теперь и вы все втянуты в это. А это опасно.
Герцогиня покачала головой, подошла ближе и снова положила ладонь мне на лоб, словно проверяя, не вернулся ли жар, хотя на самом деле ей просто нужно было коснуться меня, убедиться, что я здесь, живой и настоящий.
- Мы не можем поступить иначе, - спокойно, но непреклонно сказала она. - Ты наш сын. Ты часть нашей семьи. А семья всегда защищает своих. И заботится друг о друге. Даже если это опасно. Даже если страшно.
Я хотел было снова возразить, но понял, что спорить бесполезно. Да и, если честно, где‑то глубоко внутри меня грело это чувство: я не один. За моей спиной стоят те, кто не отступит.
Она наклонилась, поцеловала меня в лоб и мягко улыбнулась.
- А теперь поешь, - приказала она уже с лёгкой строгостью, которой я не мог не подчиниться. - Забудь на время о делах и проблемах. Тебе нужно вернуть силы. А остальное мы решим потом.
И, оставив меня наедине с тёплым завтраком и мыслями, она тихо вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Я посмотрел на еду, потом на дверь, за которой скрылась мама, и вдруг почувствовал, как тяжесть, копившаяся во мне месяцами, немного ослабла. Не исчезла - нет. Но стала терпимее. Потому что теперь я знал: я дома. И я не один.
Глава 86. Аренсия.
Прошло несколько дней. Кайлан шёл на поправку - и не просто шёл, а будто стремился наверстать упущенное время. Он уже не лежал, сдавшись усталости, а снова становился тем самым Кайланом, которого я знала: собранным, упрямым, не терпящим бездействия. С комнаты на первом этаже он перебрался в свои покои и, не спрашивая, забрал меня к себе - так, словно само собой разумелось, что теперь мы должны быть рядом каждую минуту.
Его покои были просторными и благородно сдержанными - в них не было показной роскоши, но чувствовалась истинная ценность каждой детали. Большая кровать с резным изголовьем, покрытая тяжёлым бархатным покрывалом глубокого синего цвета, стояла так, чтобы утренний свет мягко ложился на подушки. Письменный стол из тёмного дуба занимал место у окна - массивный, основательный, с множеством ящиков, в которых хранились бумаги, карты и заметки, способные перевернуть судьбы. Рядом высились книжные шкафы, доверху заполненные томами - от древних трактатов по магии до тонких сборников стихов, которые Кайлан, как я знала, редко, но всё же читал, когда хотел ненадолго сбежать от собственной серьёзности.
В углу комнаты располагалось уютное место для отдыха: два глубоких кресла с высокими спинками, между ними - небольшой столик, на котором всегда стоял чайник и пара чашек. А за широкими двустворчатыми дверями находился балкон, выходивший на противоположную сторону поместья. Оттуда открывался вид на бескрайние луга, уходящие вдаль, к самой кромке леса, который на закате казался тёмно‑синей стеной, отделяющей наш мир от чего‑то таинственного. В ясные дни с балкона можно было разглядеть, как ветер гонит по траве волны, словно море, и от этого зрелища становилось спокойно на душе.