Я вернулся к креслу и сел, стараясь выглядеть так, будто просто ждал кого-то, а не провёл ночь, отбиваясь от чужих чар. Сердце билось ровно, но в груди поселилось странное, непривычное чувство - смесь облегчения и тревоги. Сейчас кто-то придёт, откроет дверь, увидит меня - и что тогда? Что я скажу? «Я решил, что вам может угрожать опасность, поэтому распутал чужую магию и просидел тут до утра»? Звучало нелепо. Но промолчать тоже было нельзя.
Дверь тихо скрипнула. Я поднял голову. На пороге с кипой книг в руках стояла Аренсия; на ней было то самое строгое платье с высоким воротником, которое делало её похожей на преподавательницу из старинных гравюр. На мгновение она замерла, явно не ожидая увидеть в своём кабинете постороннего, да ещё и меня. В её глазах промелькнуло то самое выражение, которое я уже видел: смесь настороженности и упрямой готовности держать удар.
- Кай? - произнесла она, и моё имя в её устах прозвучало не как обвинение и не как вопрос, а как осторожное признание факта. - Что вы здесь делаете?
Глава 22. Аренсия.
Когда я вошла в Академию, внутри меня что-то словно зашевелилось, какое-то странное предвкушение. Но с чего бы? Обычный рабочий день, ничего примечательного произойти не должно было. Может, это из-за того сна?
Тряхнув головой, я попыталась скинуть с себя ненужные мысли. «Сны - это просто усталость», - сказала я себе, стараясь вернуть привычную собранность. - «Сегодня лекции, нужно сосредоточиться».
Я зашла в библиотеку и взяла книги, которые были мне необходимы для проведения лекций. Пока библиотекарь ставил на корешки защитные метки, я поймала себя на том, что всё время прислушиваюсь: к шагам в коридоре, к скрипу половиц, к тому, как странно сегодня пахнет воздух - будто после грозы, только озон не выветрился, а будто осел на стенах. «Глупости», - одёрнула я себя и крепче прижала книги к груди.
Подойдя к двери своего кабинета, ощущение чего-то неизведанного появилось вновь - такое острое, что даже кончики пальцев похолодели. Я остановилась на секунду, будто перед прыжком в холодную воду, потом расправила плечи и, взяв себя в руки, открыла дверь.
И замерла.
За моим столом сидел Кай. Он выглядел так, словно провёл ночь в бурных скитаниях: волосы были растрёпаны, будто он то и дело запускал в них пальцы; одежда - мятая, с тёмными пятнами, будто на него несколько раз подряд обрушивался ливень и он так и не нашёл, где укрыться; под глазами залегли тени, но взгляд оставался тем же - внимательным, цепким, будто он даже сейчас продолжал что-то высчитывать, сопоставлять, держать в голове сотню мелких деталей. Это совершенно выбивалось из того образа, в котором я его запомнила: безупречно собранного, сдержанного, такого, чьи движения всегда казались заранее продуманными и выверенными до миллиметра.