- Кай? Что вы здесь делаете? - вырвалось из меня прежде, чем я успела обдумать слова, сделать голос ровным и бесстрастным, каким он должен быть с коллегами и уж тем более с людьми вроде него.
Я быстро закрыла за собой дверь, будто хотела оставить снаружи все те странные предчувствия, что тянулись за мной по коридору, и положила учебники на стол. Книги глухо стукнулись о столешницу, и этот звук в тишине кабинета прозвучал неожиданно громко.
Кай медленно поднялся с кресла - так, будто каждое движение давалось ему с трудом, будто усталость навалилась на плечи тяжёлым плащом. На его губах появилась неловкая, какая-то совсем мальчишеская улыбка, совершенно не вязавшаяся с его обликом.
- Аренсия, - произнёс он, и голос его прозвучал чуть хрипло, будто он долго молчал или надышался сырого воздуха. - Простите, что оказался здесь. Я… в общем, получилось нелепо.
Он запнулся, будто сам не знал, как облечь в слова то, что собирался сказать, и тут же торопливо продолжил, явно стараясь звучать обыденно:
- Я вчера задержался неподалёку, разбирал кое-какие бумаги, потом пошёл домой, а потом вспомнил, что забыл тут один документ. Ну, вернулся, а дверь уже заперта. Я подумал, раз всё равно рядом, можно подождать до утра, чтобы не идти под дождём туда-обратно. А потом… потом, видимо, задремал.
Он говорил быстро, сбивчиво, и от этого его объяснение звучало ещё более неправдоподобно. Я невольно нахмурилась. «Разбирал бумаги неподалёку? Ночью? Под дождём?» - мысленно переспросила я, но вслух ничего не сказала. Вместо этого я машинально скользнула взглядом по его одежде - и заметила, что ткань на плечах и вдоль рукавов всё ещё влажная, будто дождь закончился совсем недавно, а не несколько часов назад. Да и запах сырости стоял явственный, не тот, что остаётся после долгого пребывания в сыром помещении, а свежий, уличный, с примесью озона.
- Вы промокли, - сказала я, сама удивляясь тому, как спокойно прозвучали эти простые слова, будто мы обсуждали погоду за окном, а не то, почему один из самых опасных и закрытых людей города сидит утром в моём кабинете с видом человека, который всю ночь отбивался от бурь и призраков.
- Немного, - ответил он, опуская взгляд и будто стараясь сделаться меньше, незаметнее. - Дождь застал, когда я шёл обратно.
Я кивнула, хотя ни капли не поверила в эту историю. Но что-то в его взгляде - усталость пополам с упрямой решимостью не пугать меня правдой - подсказало мне, что расспрашивать дальше сейчас не стоит. Вместо этого я подошла к небольшому шкафу, где держала кое-что из запасных вещей на случай, если придётся засиживаться допоздна и ночевать в Академии. Там лежала старая шаль, тёплая и плотная, и пара сухих рубашек, которые когда-то оставил один из ассистентов и так и не забрал.