«Ты не обязана быть сильной каждую секунду», - хотел сказать я тогда, но промолчал. А теперь вот лежу рядом и думаю, что, может, самое важное в отношениях - это когда кто-то наконец произносит вслух то, что ты годами боишься даже подумать. Когда кто-то говорит: «Можно не быть сильной. Можно просто спать».
Я ещё долго лежал, прислушиваясь к её дыханию, к размеренному тиканью часов, к тому, как где-то за окном изредка проезжают экипажи, нарушая ночную тишину. И постепенно усталость, которую я тоже носил в себе годами, начала отступать, растворяясь в этом тёплом полумраке. Впервые за долгое время я не строил планов, не просчитывал варианты, не пытался предугадать, что будет завтра. Я просто был здесь и сейчас, рядом с женщиной, которая заставила меня вспомнить, что за холодной сдержанностью всегда прячется живой человек.
И когда сон наконец начал подступать, утягивая меня за собой, последнее, о чём я подумал, было не о делах, не о работе, не о той ноше, которую я привык нести. Последнее, о чём я подумал, была она - Аренсия, с её упрямой гордостью, её тихими сомнениями и той невероятной смелостью, с которой она сегодня позволила себе быть слабой. И я улыбнулся в темноту, чувствуя, как тяжесть, годами сидевшая на плечах, становится чуть легче.
Глава 42. Аренсия.
Я проснулась и не сразу поняла, где нахожусь. Комната была незнакомой - и в то же время в ней было что-то удивительно правильное, будто я наконец-то попала туда, куда столько лет пыталась добраться, сама не зная дороги. Мягкий свет пробивался сквозь полупрозрачные шторы, ложился на пол неровными квадратами, а воздух был тёплым и чуть пряным, словно впитал в себя все ночные тайны этой спальни.
Я осмотрелась, и взгляд тут же наткнулся на трость, стоявшую у зеркала. Тёмная, чуть потёртая рукоять казалась почти зловещей в утреннем свете - и одновременно родной, будто она была здесь всегда, охраняя этот дом, эти стены, эту тишину. В голове начали проноситься воспоминания о прошедшей ночи, и моё лицо медленно начало заливать краской - не от стыда, нет, а от того, как много я позволила себе сбросить: маски, барьеры, вечную необходимость быть безупречной. Я замотала головой, пытаясь стряхнуть эти мысли, но они не уходили - скорее сворачивались в тугой, тёплый комок где-то под рёбрами, напоминая, что всё это было по-настоящему.
Повернув голову, я не обнаружила Кайлана рядом. Сердце на мгновение замерло, а потом рухнуло куда-то вниз, в холодную пустоту. «Неужели он ушёл?» - подумала я, и эта мысль ударила неожиданно больно, будто я только сейчас осознала, насколько привыкла к его теплу за эти несколько часов. Осторожно встав, я подняла с пола его рубашку и накинула на себя. Ткань была чуть прохладной, но пахла им - тем самым терпким, спокойным запахом, который я теперь могла бы узнать среди тысяч других. Я глубоко вдохнула, будто пыталась удержать это ощущение, и медленно отправилась на его поиски.