Отец долго молчал, будто взвешивал каждое слово. Потом медленно кивнул.
- Знаешь, сын, украсть сердце - это только начало. Самое сложное - каждый день доказывать, что ты достоин этого доверия. Что ты не просто взял, а готов беречь.
- Но что, если она больше не хочет меня слушать? - прошептал я.
- Тогда придётся говорить не словами, - спокойно ответил отец. - А поступками. Так громко, чтобы она услышала даже сквозь эту стену.
Я опустил голову, чувствуя, как тяжесть понемногу оседает, не исчезая, но становясь чуть более выносимой. В кабинете пахло старым деревом, виски и чем‑то родным, тем, что всегда напоминало: ты не один.
- Спасибо, - тихо произнёс я, не зная, к кому именно обращены эти слова - к отцу, к Леону, к самой этой минуте, когда мне позволили просто быть слабым, не стыдясь этого.
- Всегда пожалуйста, - отец чуть улыбнулся и снова откинулся в кресле. - А теперь давай не будем грустить. Расскажи хоть что‑нибудь хорошее. Как там твои расследования? Что нового?
И я попытался. Говорил о мелочах, о делах, о чём угодно, лишь бы не возвращаться к той боли, что ждала меня за порогом. Но где‑то в глубине души я уже знал: завтра я снова пойду к ней. Не с оправданиями, не с громкими словами. А с правдой. И с готовностью принять любой её ответ.
Глава 63. Кайлан.
После разговора с отцом и Леоном мне стало немного легче. Я наконец по-настоящему понял истинное значение семьи - это не только кровное родство, но и та тихая, не требующая слов поддержка, которая удерживает тебя на ногах, когда кажется, что сил больше нет. Они не стали давить советами, не стали читать нотаций - просто были рядом, позволили выговориться, а потом вернули меня к простым вещам: к шуткам, к воспоминаниям, к ощущению, что я не один против всего мира.
Я вернулся к делам, и эта опора давала силы двигаться дальше. Сидел в управлении, заполнял очередной отчёт, машинально выводил строчки, но мысли то и дело ускользали к Аренсии. К тому, как всё было испорчено. К тому, что теперь нужно не просто исправить, а доказать - не словами, а поступками.
В какой‑то момент дверь резко распахнулась, и в кабинет ворвался Анас. Его лицо было бледным, глаза беспокойно бегали, не находя опоры, будто он боялся, что пол вот‑вот уйдёт из‑под ног.
- Кайлан, вас срочно вызывают во дворец, - выпалил он, тяжело дыша, будто бежал всю дорогу.
Я спокойно поднялся, отложил перо, стёр с пальцев чернильные следы. Внутри что‑то неприятно ёкнуло - меня во дворец вызывали нечасто, только по особым случаям. Обычно хватало отчётов, которые я направлял через курьеров или своих подчиненных.