Мы с Леоном переглянулись.
- Украл? - недоверчиво переспросил Леон.
- Да. Приехал, увёз её из родительского дома прямо на лошади, закинул через седло, как трофей. А потом сказал: «Если не выйдешь за меня замуж, я просто закрою тебя в какой‑нибудь старой башне, лишь бы ты никому больше не досталась».
Мы рассмеялись - все трое, и в этом смехе было что‑то целительное, будто он смывал хоть часть тяжести, давившей на меня.
- И как она на это отреагировала? - Леон подался вперёд, будто слушал не семейную легенду, а самый захватывающий приключенческий рассказ.
- Она кричала. Грозилась проклясть меня, сжечь мой дом, натравить на меня всех своих братьев. А потом… потом поняла, что спорить со мной бесполезно. И знаешь, что сказала? «Ладно, если ты такой упрямый, пусть будет свадьба. Но только чтобы ты знал: это не любовь, это капитуляция перед твоим безумием».
- А ты? - я впервые за вечер по-настоящему улыбнулся, пусть и слабо.
- А я ответил: «Мне хватит и этого. Остальное наживём». - Отец посмотрел на меня и вдруг тихо добавил: - Знаешь, иногда самое упрямое сердце сдаётся не перед красивыми словами, а перед такой вот наглой уверенностью, что ты всё равно будешь рядом.
В кабинете повисла тишина, нарушаемая только тихим редким стуком дождя по окну. И вдруг в моей голове вспыхнула мысль - резкая, болезненная, но неизбежная.
У нас с Аренсией получилось почти так же. Я ведь тоже её украл - не на лошади, конечно, но по сути… Унёс из сада на плече, привёз к себе домой, не спрашивая, хочет ли она этого. И пусть я не делал ей предложений, не клялся в вечной любви, но с той ночи мы стали очень близки. Она доверилась мне. Позволила себе быть рядом, раскрыться, показать свою уязвимость.
«Но ты сам позволил этому закончиться» - эта мысль ударила так сильно, что я резко осушил стакан, словно пытаясь заглушить её горечью алкоголя.
Леон и отец переглянулись, посмотрели на меня вопросительно. Леон молча подлил мне ещё виски, а отец наклонился вперёд, уперев локти в стол.
- Кайлан, - тихо, но твёрдо произнёс он. - Что случилось? Расскажи. Не обязательно всё. Но хоть что‑то.
Я глубоко вдохнул, чувствуя, как слова царапают горло, будто острые осколки.
- Я… кажется, я всё испортил, - проговорил я, глядя куда‑то мимо них, в серость за окном. - Я не знаю, как это произошло, но между нами выросла стена, которую я сам, видимо, и построил, даже не заметив. Втянул её в то, во что не должен был. А теперь она смотрит на меня так, будто я чужой. Будто я сделал ей больно - и, наверное, я действительно виноват в случившемся. И я не знаю, как всё исправить.