Герцог и герцогиня сидели в высоких кожаных креслах, их лица были строгими, исполненными гордости и той особой уверенности, которая приходит с вековой властью. За ними стояли их сыновья: Леон и Кайлан. Оба выглядели серьёзными и собранными, будто готовы были ринуться в бой уже сейчас, не дожидаясь приказа. На поясе у Леона висел меч, на лезвии которого был выгравирован девиз рода Вейнхарт: «Честь - наш щит, верность - наш закон». А Кайлан, как обычно, стоял, слегка опершись на свою трость обеими руками, будто это была не опора, а продолжение его воли. В его позе читалась привычная сдержанность, холодная отстранённость, которую я когда‑то принимала за равнодушие, а теперь понимала - это была броня. Он всегда старался казаться таким холодным и сдержанным, будто боялся, что если снимет маску, то весь мир увидит, как он хрупок.
Я медленно провела пальцами по изображению Кайлана, по его твёрдой линии челюсти, по глазам, в которых даже на портрете пряталась целая буря.
- Слишком серьёзные, да?
Я резко обернулась. Позади стоял Леон. Он смотрел на портрет с лёгкой полуулыбкой, в которой было больше грусти, чем веселья.
- Я пришёл за тобой в покои, хотел проводить в столовую, - объяснил он. - Но не застал тебя внутри, поэтому решил поискать по коридорам. И вот нашёл.
- Прости, я просто… заблудилась, - пробормотала я, чувствуя, как снова краснеют щёки. - Не хотела доставлять неудобств.
Леон тихо рассмеялся - не насмешливо, а как смеются над кем‑то, кто очень дорог и оттого кажется бесконечно трогательным.
- Ты очень милая, когда смущаешься, - сказал он, чуть склонив голову. - Пойдём. Все уже собрались. И… отец очень хотел, чтобы ты была с нами.
Я кивнула, стараясь не показывать, как сильно дрожат пальцы. Леон пошёл вперёд, уверенно, будто знал каждый камень в этом доме, а я шла следом, чувствуя, как с каждым шагом тяжесть немного отступает - не исчезает, но становится чуть легче нести.
Глава 71. Аренсия.
Пока мы шли, я то и дело старалась запомнить каждый поворот и каждый коридор, чтобы больше не попадать в подобные нелепые ситуации. Мне было неловко от того, что Леону пришлось меня искать. Каждый раз, когда я чувствовала себя не на своём месте, внутри будто сжимался холодный комок стыда - я не хотела быть обузой, не хотела, чтобы на меня смотрели как на проблему, которую нужно решать.
Мы подошли к большой двустворчатой двери, из‑за которой доносились приглушённые голоса. Сердце застучало быстрее, гулко и тяжело, будто хотело вырваться наружу. Я поняла, что меня ждёт знакомство с герцогиней, которую я видела только на портрете - и то по чистой случайности. И теперь мне предстояло встретиться с ней не как с изображением на холсте, а как с живой женщиной, которая могла одним взглядом заставить меня съежиться.