Леон приоткрыл дверь, и первое, что я услышала, заставило меня втянуть голову в плечи и снова почувствовать себя чужой, лишней, будто я действительно вторглась туда, где мне не рады:
- Ну и зачем ты привёл её к нам домой?
- Дорогая, не начинай. Она - выбор нашего сына.
- Выбор сына? Да ты привёл её только потому, что думаешь, что она беременна. А если это ложь?
- А ей есть смысл врать? Не будь такой злой.
- Злой? Альфред, наш сын пропал! А ты тащишь домой всех девок, с которыми он когда‑то был! Лучше бы занялся его поисками!
- Не кричи, Элеонора, прошу тебя. Она сейчас придёт, и ты увидишь, что она не такая уж и плохая, как ты думаешь.
- Ты уже становишься на её сторону?
- Я становлюсь на сторону сына… К тому же, ей сейчас тоже нелегко.
Леон, явно тоже услышав этот разговор, неловко улыбнулся, будто пытался стереть из воздуха эти резкие слова, и резко распахнул дверь настежь.
- А вот и мы, - произнёс он чуть громче, чем обычно, словно хотел одним этим возгласом прервать обсуждение меня и вернуть всем приличия.
Мы вошли в столовую. За большим столом, накрытым белоснежной скатертью и уставленным серебряными приборами, сидели герцог, герцогиня, ещё одна женщина и мальчик, которого я уже видела вместе с Кайланом в тот день, когда мы познакомились в Академии.
Герцогиня окинула меня холодным, оценивающим взглядом - таким острым, что казалось, он мог разрезать ткань платья. В её глазах не было ни любопытства, ни доброжелательности - только настороженность, граничащая с неприязнью.
Герцог, напротив, мягко улыбнулся и сделал приглашающий жест рукой:
- Присаживайся, Аренсия. Мы рады, что ты с нами.
Леон тут же подошёл ко мне и помог придвинуть стул. Я опустилась на него, чувствуя, как под пристальными взглядами всех присутствующих кожа покрывается мурашками.
За столом повисло неловкое молчание. Я опустила глаза, уставившись в белую скатерть, будто в ней были спрятаны ответы на все вопросы.
Наконец герцог нарушил тишину, стараясь говорить спокойно и ровно:
- Позволь представить тебе остальных. Это моя супруга, герцогиня Элеонора Грейс Вейнхарт. Рядом с ней - Мария, жена Леона, и их сын Роланд.
Я неловко кивнула, чувствуя, как горят щёки. И тут Роланд, который до этого молча разглядывал меня, хмыкнул и сказал:
- Мы уже знакомы. С того дня, когда дядя Кай отводил меня в Академию на поступление.
Его слова прозвучали как маленький спасательный круг. Я подняла глаза и посмотрела на него с благодарностью. И в этот момент я поймала себя на мысли, что наконец узнаю о Кайлане и его семье, что он всё же не женат, и Роланд не оказался его сыном. Это было странное, почти нелепое облегчение - будто от одной этой детали зависело, имею ли я право здесь находиться.