Протянул её Аренсии.
- Возьми. Я хотел подарить это тебе раньше… но так и не нашёл подходящего времени. Теперь… пусть она будет у тебя. Даже если ты не откроешь её сейчас.
Она не стала её открывать. Лишь посмотрела на коробочку, потом на меня - со злобой, с непониманием, с той самой болью, которую я сам ей и причинил.
- Кайлан, хватит ходить вокруг да около! - её голос стал твёрже, в нём зазвенела сталь. - Либо говори, что хотел сказать, либо уходи. Не надо этих полунамёков и красивых жестов. Мне этого больше не нужно.
Я глубоко вздохнул. Хотелось рассказать ей всё: про Лиру, про иллюзию, про то, как я ненавидел себя за то, что втянул Аренсию в эту грязь. Хотелось умолять её поверить мне. Но слова снова застряли в горле, тяжёлые и бесполезные.
Вместо этого я просто сказал:
- Завтра я уезжаю. Далеко. И, возможно… возможно, ты сможешь наконец вздохнуть с облегчением. Я больше не буду мешать тебе жить.
Её лицо на мгновение будто окаменело, а потом в глазах мелькнуло что‑то такое, от чего мне стало ещё тяжелее.
Я криво улыбнулся, стараясь скрыть, как сильно эти слова ранят меня самого.
- Спасибо за этот поцелуй, - тихо добавил я, будто это было самое важное, что я мог у неё попросить. - Даже если он был только для того, чтобы поставить точку.
Развернувшись, я пошёл прочь. Шаги давались тяжело, будто земля тянула меня вниз, не желая отпускать. Отойдя немного, я почувствовал, что она всё ещё смотрит мне вслед. Я знал это без оглядки - ощущал спиной этот взгляд, такой родной и такой далёкий одновременно.
Но я не обернулся. Не мог. Если бы я увидел в её глазах хоть каплю сожаления, хоть намёк на то, что она хочет меня остановить, я бы не нашёл сил уйти. А уйти было нужно.
Я шёл вперёд, сжимая кулаки, чувствуя, как ветер треплет волосы и будто пытается выдуть из груди эту невыносимую тяжесть. Впереди ждала долгая дорога, чужие города, чужие проблемы - всё, что должно было отвлечь меня от мыслей о ней.
Но где‑то глубоко внутри я понимал: никакие расстояния и никакие дела не смогут стереть из памяти тот миг, когда она прошептала: «Говори». И даже если теперь между нами осталась только тишина, я был благодарен ей за ту минуту, когда она меня слушала.
Глава 66. Аренсия.
Он сказал мне, что уедет. Что больше не прийдет. В этот момент мне показалось, что я теряю что‑то настолько родное и близкое, что хотелось закричать, рвануться вперёд, схватить его за руку и не отпускать. Но я стояла, будто прикованная к земле, и смотрела, как он уходит. Он пришёл сказать мне об этом. И ушёл…
Я ещё долго стояла на одном месте, сжимая в руках коробочку, которую он мне дал. Пальцы впивались в бархат, словно так можно было удержать хоть крупицу того, что ускользало. Он уходил медленно, не оборачиваясь, но будто ожидая, что я могу его остановить. А я не стала. Не сказала ничего. Не смогла.