- Говори, - послышался её короткий и тихий ответ.
От этого ответа внутри меня зажглась маленькая искра надежды. Она не прогнала меня. Не высказала своё недовольство. Просто дала мне высказаться. Возможно, внутри неё всё же теплятся хоть какие‑то чувства ко мне - пусть даже это просто остатки былой привязанности, тень того тепла, что когда‑то нас связывало.
- Я знаю, что ты не хочешь меня видеть, не хочешь слушать мои объяснения… Поэтому я, пожалуй, ничего и не буду говорить, ведь ты сама для себя уже всё решила. Я просто… - я на мгновение прервался, глядя в её глаза, полные ожидания и невысказанной боли. Они будто кричали о том, сколько всего накопилось за это время, но она всё ещё слушала меня. И этого было достаточно, чтобы я не сдался сразу.
- Я просто решил, что, возможно, ты бы хотела знать…
Я отступил на шаг, снова запустил руки в волосы и тяжело выдохнул. Я даже не думал, что сказать всё это будет настолько тяжело. Слова будто цеплялись друг за друга, ломались, не складывались во что‑то цельное.
- Что‑то случилось? - снова послышался её тихий голос, и в нём было столько искреннего беспокойства, что у меня сжалось сердце.
Я посмотрел на неё - и в этот момент мне до безумия захотелось её поцеловать. Как раньше. Без условий, без ожиданий просто потому, что она была здесь, передо мной, живая, настоящая, и мне отчаянно не хватало этого ощущения её близости.
И я так и поступил.
- Прости, - прошептал я и резко сократил расстояние, между нами. Поцеловал её - бережно, но с такой жаждой, будто она была моим воздухом, единственным, что могло удержать меня на плаву.
Я видел, как распахнулись её глаза от удивления, как в них мелькнули растерянность и что‑то ещё, едва уловимое - будто на долю секунды она поддалась этому порыву. Но уже в следующее мгновение она сама прервала поцелуй. Отступила на полшага, посмотрела на меня с такой обидой, что эта боль отозвалась во мне острой иглой.
- Зачем? Зачем это всё, Кайлан? - её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, спрятав эту дрожь за холодом. - Ты появляешься, когда тебе вздумается, делаешь, что хочешь, а потом снова исчезаешь. Ты хоть понимаешь, как это больно?
Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё сжимается. Горькая усмешка сама собой тронула мои губы.
- Понимаю, - тихо произнёс я. - И за это мне тоже жаль.
Не сводя с неё взгляда, я медленно достал из кармана ту самую коробочку - маленькую, обтянутую тёмно‑синим бархатом, с тонкой серебряной гравировкой по краям. Я всё никак не решался её подарить, подбирая подходящий момент, который, как теперь казалось, так и не наступил.