Внутреннее переживание взяло верх. Я отложила книгу, снова встала, зашла в ванную и умылась прохладной водой. Потом легла на кровать, устремив взгляд на балдахин. Его ткань была расшита золотыми нитями, и я блуждала по этим узорам глазами, пока они не начали сливаться в одно сплошное сияние.
Бессонная ночь наконец дала о себе знать. Усталость накатила тёплой волной, обволакивая, убаюкивая. И я уснула. Спокойно, без лишних мыслей, будто готовясь к тому, что должно произойти вот-вот.
Глава 79. Аренсия.
Проснувшись, я поняла, что день уже клонится к закату. Лучи заходящего солнца косо ложились на кровать, окрашивая всё вокруг в тёплый медовый цвет - будто и не было этой тревоги, будто мир оставался спокойным и добрым.
- Неужели я проспала весь день? Наверно, это из‑за беременности, - произнесла я вслух и потянулась, чувствуя, как тело, тяжёлое от долгого сна, медленно возвращается к жизни.
Сначала я села на кровати, и первая мысль, которая кольнула сознание, была острой, как лезвие: «Леон и герцог ещё не вернулись? Неужели это был просто сон, а не подсказка? Неужели место неверное?»
Грусть накатила волной, холодной и тяжёлой, и я подумала о том, насколько же я, выходит, бесполезная. Вскружила всем головы надеждой, заставила поверить в то, что я могу быть полезной, а теперь, возможно, придётся смотреть им в глаза и шептать извинения за то, что повела их по ложному следу.
Я закрыла лицо руками, но не позволила себе плакать. Не сейчас. Слезы не вернут время назад, не осветят тёмные туннели, не помогут тем, кто сейчас бродит по ним в поисках Кайлана.
- Даже если место окажется неверным, - прошептала я, будто давая клятву самой себе, - мы должны продолжать. Мы обязаны найти его!
Я встала с кровати и подошла к окну, прижалась лбом к прохладному стеклу. Горизонт был пуст, дорога - безмолвна, ни одной фигуры, ни единого облачка пыли, которое могло бы выдать приближение всадников. Только тишина и угасающий свет дня.
Вздохнув и взяв себя в руки, я направилась бродить по дому. Бесцельно, просто чтобы не оставаться наедине с дурными мыслями, чтобы заставить ноги двигаться, а голову - не кружиться от страха.
Я шла по коридорам, и казалось, будто дом сам шепчет мне что‑то на ухо - тихим скрипом старых половиц, шорохом сквозняка, пробегающего по стенам, едва уловимым запахом воска и пыли, который здесь был не признаком запущенности, а печатью времени. Мои шаги почти не звучали: мягкие туфли скрадывали каждый удар, и только иногда подол платья цеплялся за резной выступ на стене или задевал край ковра - и тогда раздавался тихий, почти виноватый шелест, будто я нарушала священный покой этого места.