Я обнял её крепче, придвинул к себе, не разрывая поцелуя, чувствуя, как уходит из тела последняя слабость, уступая место живому, яркому чувству, которое делало меня сильнее.
Когда мы наконец отстранились, Аренсия уткнулась мне в плечо, пряча лицо, и прошептала, едва слышно, но так твёрдо, что каждое слово отдалось в груди:
- Я люблю тебя. Очень люблю.
На мгновение я не поверил в то, что услышал. Казалось, что после всего, что было, эти слова должны звучать иначе - громче, торжественнее, а не вот так, тихо, почти исповедально.
- Повтори, - попросил я, чуть отстраняя её, чтобы видеть её глаза. - Пожалуйста, скажи ещё раз.
Она немного отстранилась, посмотрела мне прямо в глаза - без страха, без тени сомнения - и произнесла чётко, спокойно, так, что в этих словах не осталось места для недопонимания:
- Я тебя люблю.
И тогда я рассмеялся - громко, свободно, сбрасывая с плеч последние оковы тревоги. Я снова притянул её к себе и поцеловал, на этот раз не отчаянно, а уверенно, спокойно, как человек, который наконец нашёл свой дом. В этом поцелуе не было паники - только обещание: я здесь, я никуда не исчезну, я буду рядом.
Наконец отстранившись, я прижал её к себе, уткнулся носом в её волосы и сказал:
- И я люблю тебя. Больше, чем могу выразить словами. Я счастлив. И знаешь, я готов ещё хоть тысячу раз пережить все эти невзгоды, лишь бы ты и наш ребёнок были в безопасности, лишь бы вы всегда были рядом.
Аренсия слегка щёлкнула меня по носу - этот её жест был таким привычным, таким родным, что я невольно улыбнулся.
- Хватит геройствований, - сказала она с лёгкой строгостью, в которой не было ни капли настоящего упрёка. - Ребёнку нужен отец. Рядом. Живой. А не тот, кто снова рвётся спасать мир, забывая про нас.
Я снова рассмеялся, притянул её ближе и прошептал ей на ухо, вдыхая её запах, такой знакомый, такой родной:
- Как скажешь, любовь моя. Теперь я буду самым осторожным героем на свете. Обещаю.
Глава 84. Кайлан.
Я сгрёб Аренсию в охапку и потянул на себя, заставляя её лечь рядом. Она даже не стала сопротивляться - только тихонько хихикнула, будто сама не верила, что всё это наконец происходит, и прижалась ко мне, осторожно, чтобы не причинить боли.
- Что ты делаешь? - удивлённо спросила она, приподняв бровь, но в глазах у неё плясали искорки счастья.
- Раз мне пока нельзя вставать, я решил, что ты должна лежать со мной рядом, - пробормотал я, вдыхая знакомый запах её волос - лёгкий, с оттенком полевых трав и едва уловимой магией, которая была только её. - Иначе я просто сойду с ума от мысли, что ты опять, где‑то там, а я не могу до тебя дотянуться.