Её слова отозвались во мне острой, звенящей болью. Я притянул её чуть ближе, не крепко, чтобы не навредить, но так, чтобы она чувствовала: теперь я не отпущу
- Ты никогда не была слабой, - тихо сказал я. - Ты - самое сильное, что есть в моей жизни.
Мы помолчали, и в этой тишине не было неловкости - только облегчение от того, что все недоговорённости, все стены, которые мы сами выстроили из страха и непонимания, наконец рухнули.
И вдруг воспоминания пронеслись перед глазами - резко, как вспышка молнии. Погоня по тёмным коридорам, холодный камень под ногами, запах сырости и страха… и фигура впереди - кто‑то убегал, петляя по туннелям, а я мчался следом, теряя силы с каждым шагом. Я отчётливо видел плащ, край рукава, даже тень капюшона… но лицо? Лицо было размыто, стёрто, будто кто‑то нарочно вытравил его из моей памяти.
Я резко открыл глаза и замотал головой, будто пытаясь стряхнуть этот странный, липкий туман.
- Что случилось? - тревожно спросила Аренсия, приподнявшись на локте и вглядываясь в моё лицо, словно пытаясь прочесть в нём каждую мысль.
- Я не помню… - тихо ответил я, сам себе не веря. - Помню всё: погоню, подземелье, каждый поворот, каждый камень под ногами… но не помню, за кем гнался. Будто кто‑то стёр у меня из памяти все воспоминания, связанные с этим. Словно вырезал кусок моей жизни, и теперь на его месте только пустота.
- Может, это последствия магического сна? - предположила Аренсия, но в её голосе не было уверенности. Скорее тревога, такая же, как и у меня.
- Не уверен, - покачал я головой. - Это выходит далеко за рамки простой потери памяти. Это… целенаправленно. Кто‑то не хочет, чтобы я помнил.
В комнате повисла тишина, и в ней уже не было прежнего уюта - в неё прокралась тень чего‑то опасного, чего‑то, что ждало своего часа.
Внезапно раздался деликатный стук, дверь бесшумно подалась вперед, и в проеме возник силуэт Леона. Он замер на мгновение, увидев нас, лежащих на постели, потом чуть улыбнулся, будто стараясь не нарушать эту хрупкую близость, но в его взгляде была та самая собранность, которая появлялась у него только в моменты, когда что‑то шло не так.
- Простите, что прерываю, - тихо произнёс он, входя в комнату и прикрывая за собой дверь. - Но, Кайлан… целители только что закончили отчет по твоему осмотру. Как ты себя чувствуешь? На тебе есть следы чужой магии. Тонкие, едва уловимые нити, словно кто‑то аккуратно старался что-то стереть, не повредив остального.
У меня внутри всё похолодело. А вот и ответ…
- Кто мог это сделать? - спросил я, и голос мой прозвучал глухо, будто доносился откуда‑то издалека.