- И вот, наконец, время для жатвы настало, - продолжал Дрейвен, и в его голосе звучало почти торжество. - Но тут рядом с тобой оказался Кайлан и изрядно подпортил все мои планы. Пришлось импровизировать.
Я глянула на Кайлана, и по его лицу поняла, как невыносимо ему сейчас осознавать, что самый близкий человек, тот, кого он уважал и кому доверял, оказался монстром. И этот монстр теперь угрожает самому дорогому, что у него есть. В его глазах читалась мука - смесь бессильной ярости и страха потерять меня.
- Я согласна на ритуал, - тихо, но твёрдо произнесла я, глядя прямо на Дрейвена. - Но только если ты отпустишь Кайлана и всех остальных.
- Нет! - заорал Кайлан, голос его сорвался. - Даже не смей думать об этом! Не смей приносить себя в жертву!
Он смотрел на меня, и в его глазах стояли слёзы, которых я никогда раньше не видела.
- Пожалуйста, Аренсия, не делай этого. Я не смогу жить, если с тобой что‑то случится.
Я улыбнулась ему сквозь слёзы. Пусть он запомнит меня такой - улыбающейся, спокойной, будто я не боюсь.
- Всё будет хорошо, - прошептала я, хотя сама в это почти не верила.
Дрейвен на мгновение замер, а потом расплылся в широкой, довольной улыбке.
- Что ж, я рад такому исходу событий. Даже трогательно. Настоящая трагедия в лучших традициях.
Он сделал паузу, будто смаковал момент, а затем махнул рукой, словно отбрасывая надоевшую пьесу:
- Но хватит. Пора останавливать эту мыльную оперу.
И щёлкнул пальцами.
В ту же секунду Кайлан исчез - будто его и не было в этом зале. Осталась только звенящая тишина и мой крик, застрявший в горле.
Глава 94. Аренсия.
- Где… Где он? Куда ты его перенёс? - немного всхлипнув, спросила я, и собственный голос показался мне чужим - тонким, дрожащим, будто принадлежал не мне, а какой‑то испуганной девочке, а не женщине, которая столько раз смотрела опасности в лицо.
- Ну, ты же сама сказала, что согласна, только если я отпущу остальных. Вот я и отправил его обратно к Леону. Пусть забирает его и убираются отсюда, - махнул он рукой, словно речь шла не о жизни человека, а о какой‑то досадной мелочи, которую наконец‑то удалось скинуть с плеч.
- Как я могу верить тебе? - прошептала я, и в этом вопросе было не столько обвинение, сколько отчаянная надежда услышать хоть одно слово, которое я смогу принять за правду.
- Можешь не верить, но я не люблю обманывать дам, - пожал плечами Дрейвен, и в этой небрежной фразе было столько холодной уверенности, что она обожгла меня сильнее любой угрозы. Он не лгал - по крайней мере, в том, что не любил лгать. Но это вовсе не означало, что он говорил всю правду.