Я забегала глазами по залу, в тщетной попытке найти хоть что‑то, что могло бы мне помочь сбежать. Но взгляд касался только холодных серых камней и колонн - массивных, равнодушных, будто выросших из самой земли, чтобы удерживать здесь всё живое. Между ними висела тишина, густая и тяжёлая, как дым. Ни оружия, ни рычага, ни даже трещины, в которую можно было бы просунуть пальцы. Только камень, тень и Дрейвен.
Если Дрейвен действительно отправил Кайлана к Леону, значит, они ещё где‑то здесь, в этом проклятом месте, и у меня есть шанс, что они придут за мной. А значит, мне нужно выиграть хоть немного времени. Хоть минуту. Хоть десять вздохов.
«Ну же, Аренсия, думай!» - стучало в висках, заглушая даже страх.
- Может… отпустишь меня? - спросила я, сама не понимая, зачем это говорю, и тут же прокляла себя за эту слабость.
Дрейвен вскинул бровь, и в этом лёгком движении было столько насмешливого любопытства, что мне захотелось закричать или броситься на него, лишь бы стереть с его лица это выражение.
- Я и так пошёл тебе на уступку и отпустил этих двух болванов, а теперь ты просишь отпустить и тебя? - в его голосе не было злости, только ленивое удивление, будто он наблюдал за чем‑то забавным и не слишком важным.
- Нет, - я покачала головой, чувствуя, как жар стыда заливает щёки, но заставила себя смотреть ему прямо в глаза. - Я имела в виду «опусти». Всё равно я не сбегу. Я дала слово.
Он смотрел на меня, прищурив глаза, и на мгновение мне показалось, что он таким образом старается проникнуть под кожу, увидеть, вру я или нет, понять, где прячется моя настоящая слабость. Секунды тянулись, как смола, вязкие и тяжёлые, и каждая из них грозила стать последней.
- Ладно, - наконец развёл он руками, будто сдаваясь перед какой‑то нелепой, но упрямой логикой. - Будет по‑твоему
Он щёлкнул пальцами - не резко, почти небрежно, но воздух вокруг меня дрогнул, как от удара, и невидимая сила, державшая меня над полом, медленно ослабла. Я опустилась на пол, и когда ступни коснулись холодных камней, по телу прокатилась странная, почти болезненная волна облегчения.
Хоть руки мои и продолжали быть связанными, теперь я стояла на земле, и это давало мне хоть какую‑то уверенность, пусть и призрачную, что с Дрейвеном можно договориться. Или хотя бы заставить его тянуть время.
- Спасибо, - прошептала я, не потому что хотела его поблагодарить, а потому что знала: вежливость иногда работает лучше угроз. - Ты… ты ведь не такой жестокий, каким хочешь казаться.
Он хмыкнул, скрестив руки на груди, и в его взгляде мелькнуло что‑то похожее на иронию - или, может быть, на усталость.