И в этот момент я вдруг поняла: между нами, только что рухнула одна из стен. Не все, нет. Но хотя бы одна. И этого было достаточно, чтобы дышать чуть свободнее.
Глава 78. Аренсия.
Леон и герцог покинули поместье среди ночи, собрав свиту в помощь. Их шаги гулко отдавались в коридорах, а потом растворились в ночной тишине - и дом будто затаил дыхание.
Наступило утро. Мы так и не разошлись по своим комнатам, остались сидеть в гостиной в мучительном ожидании. Горничные хлопотали вокруг: тихо передвигали подносы, поправляли подушки, наливали остывший чай в свежие чашки - но мы всё так же сидели втроём на этом диванчике, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть хрупкую надежду, зародившуюся внутри. Казалось, если мы встанем, если нарушим эту неподвижность, надежда растает, как утренний туман.
Но неожиданно герцогиня нарушила тишину - не резко, но твёрдо, словно сама себе напомнила, что, кроме боли и тревоги, есть ещё и жизнь, которая не ждёт:
- Скоро встанет Роланд. Нам необходимо привести себя в порядок, чтобы не показывать ему нашего беспокойства и того, что мы просидели тут всю ночь.
В этот момент мы с Марией будто очнулись, включились заново. Окинули себя взглядом и только сейчас поняли, что всё ещё сидим в халатах поверх ночных сорочек. Ткань помялась, волосы растрепались, а в воздухе витал запах ночной сырости и остывшего чая. Смущение разлилось по щекам ярким румянцем - словно мы были не взрослыми женщинами, а провинившимися девочками, которых застали за чем‑то недозволенным.
Мы разошлись по своим комнатам. Я вошла в свою, закрыла за собой дверь и на мгновение просто прислонилась к ней спиной, давая себе ещё одну короткую секунду на то, чтобы собраться с силами. Потом прошла в ванную, открыла воду в умывальнике и опустила руки в прохладную воду. Она была почти ледяной, и эта резкая прохлада будто смывала с меня остатки ночного напряжения. Я чувствовала, как тревога постепенно уходит, уступая место тихой, но упрямой решимости: я должна быть сильной. Не только ради себя, но и ради того, кто рос внутри меня.
Умывшись, я вышла в комнату. Там уже стояла горничная, держа в руках платье - алое, словно капля свежей крови на белом снегу. Я замерла, не сразу найдя слова.
- Это… для меня? - спросила я, чуть наклонив голову.
- Да, госпожа, - кивнула горничная с лёгкой улыбкой. - Герцогиня распорядилась. Позвольте, я помогу со шнуровкой на спине.
Я кивнула, и она с большой осторожностью и нежностью принялась затягивать ленты, будто не просто одевала меня, а собирала заново, по кусочкам. Когда платье село по фигуре, я подошла к зеркалу и посмотрела на себя.