- Ну вот, - улыбнулась Кэти, довольно потирая руки. - Теперь ты выглядишь так, будто родилась для этого выступления.
Я слабо улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит, но теперь эта дрожь была не только от страха - в ней появилась искра решимости.
Собрав все необходимые вещи - доклад, артефакты, несколько запасных заметок, - мы с Кэти направились в зал, где должна была пройти конференция. По пути я старалась выровнять дыхание и проговаривать про себя первые фразы выступления, чтобы они звучали естественно, а не как заученный текст.
Когда мы подошли к массивным дверям зала, я остановилась, чувствуя, как сердце снова подпрыгивает к горлу. Шум голосов, доносившийся изнутри, казался оглушительным, а сама дверь - границей между привычной тишиной моего кабинета и бурей чужого внимания.
Кэти остановилась рядом, но я вдруг заметила, что она выглядит немного неловко, будто знает, что‑то, что должна знать и я сама. Её взгляд скользнул в сторону, а пальцы нервно теребили край рукава.
- Кэт, - тихо позвала я, вглядываясь в её лицо. - Что‑то не так? Ты что‑то недоговариваешь?
Она на мгновение замерла, будто решая, стоит ли говорить, а потом быстро, на одном выдохе, выпалила:
- Там будет Кайлан.
Глава 53. Кайлан.
Я поздно возвращался домой. Голова была забита мыслями о деле Коронатора. Мы нашли новое тело и новые зацепки, но они лишь множили вопросы, а не давали ответы. Некоторые свидетели пытались описать его внешность: кто‑то клялся, что у него холодные, почти прозрачные глаза, кто‑то твердил про шрам над бровью. Но все описания противоречили друг другу, рассыпаясь, как песок сквозь пальцы, и от этого внутри всё сжималось от бессильной злости.
Отпустив экипаж немного раньше, я шёл по ночному городу, вдыхая прохладный воздух и пытаясь хоть немного унять вихрь мыслей. Улицы были пустынны, лишь редкие фонари бросали тусклые круги света, и в этой тишине каждый мой шаг отдавался, где‑то внутри тяжёлым эхом.
Я сегодня не смог забрать Аренсию с работы и даже не предупредил её о том, что задержусь. В груди кольнуло от этого осознания - такое привычное, почти незаметное чувство вины, которое теперь стало острым и колючим.
- Надеюсь, с ней всё хорошо, - произнёс я тихо на выдохе, будто сам себя пытался успокоить.
С того момента, как она переехала ко мне, моя жизнь круто изменилась. Я стал каждый день возвращаться домой - не потому, что надо, а потому что меня там ждали. Перестал сидеть на работе сутками, гонясь за призрачной идеей, что только так смогу поймать Коронатора. Заметил, что даже стал меньше срываться на подчинённых: вместо резкого окрика теперь выдыхал и спокойно объяснял, где ошибка.