- Так вот, - продолжил он, начав рисовать круг, обмакнув пальцы в банку. Багровая жидкость ложилась на пол неровными, дрожащими линиями, и от этого казалось, что сам пол истекает кровью.
- Когда я стал герцогом, я вначале пытался доказать отцу, что это именно я должен стать его наследником, а не мой брат. Я доказывал, что умнее, сильнее, достойнее. Но все мои попытки оказались тщетными. Отец смотрел на меня с той же снисходительной улыбкой, с какой смотрел на всех, кто пытался спорить с его решением.
Он на секунду замер, будто прислушиваясь к эху собственных воспоминаний, а потом снова продолжил, не глядя на меня:
- Тогда я понял, что мне нужен другой план. Но меня насильно женили. Это была сделка, выгодная семье, не мне. Я надеялся, что хоть мой ребёнок сможет заполучить то, чего я так ждал. На свет появился Альфред. Он рос, но уже тогда я понял, что он не такой, как я. В нём не было ни амбиций, ни огня. Он не смог бы править, не смог бы удержать власть, если бы она вдруг упала ему в руки. Он был слишком мягким, слишком доверчивым.
Я хотела возразить, сказать, что мягкость - это не порок, что доброта - это сила, но слова застряли внутри меня не находя выхода.
- Я дождался, пока мой отец умер, - продолжал Дрейвен, и в его голосе вдруг проскользнуло что‑то похожее на горечь, хотя он тут же спрятал её за привычной жёсткостью. - А затем… затем я попытался снова. Я думал, что теперь, когда отца нет, всё изменится. Но совет выбрал не меня. Они выбрали моего брата. И тогда я понял: никто не отдаст мне власть просто так. Её нужно взять.
- Это ужасно! - не выдержала я, перебивая его. Голос дрожал, но я не пыталась его скрыть. - Ужасно не то, что тебе не дали власть, а то, что ты готов ради неё на всё!
- Ужасно? - он резко поднял голову, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. - Ужасно - осознавать, что единственный, кто может чего‑то добиться в этой семье, - это я! Что все остальные просто плывут по течению, довольствуясь крохами!
- Герцог - прекрасный человек! - воскликнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается от несправедливости его слов. - Его все любят и уважают за то, какой он мудрый и добрый! Но даже если он тебе не нравится, то у тебя есть Леон и Кайлан!
- Леон? - Дрейвен фыркнул, будто это имя было для него насмешкой. - Этот глупый вояка? Да он же ничего не может, кроме как размахивать своим мечом и безропотно подчиняться своему отцу!
Я нервно сжала руки в кулаки. Все его оскорбления казались лишёнными здравого смысла, но я не стала его перебивать. Пусть выговорится. Пусть скажет всё, чтобы я наконец поняла, что за чудовище стоит передо мной.