- Не стоит искать во мне добродетели, Аренсия. Я делаю только то, что мне выгодно. Сейчас мне выгодно, чтобы ты стояла на полу, а не висела в воздухе и кричала.
- Тогда… может, развяжешь мне руки? - я постаралась произнести это спокойно, будто речь шла о чём‑то обыденном, о просьбе подать платок или налить воды. - Я точно никуда не денусь. Просто, стоять со связанными руками… не очень удобно.
Он снова хмыкнул, но на этот раз в его смешке не было насмешки - скорее, какое‑то странное уважение к моей наглости.
- Ты упряма, - произнёс он, покачав головой. - Это достойно уважения. Но нет. Руки останутся связанными. Пока.
Я кивнула, принимая этот маленький, горький компромисс. Пусть так. Главное - я на земле. Главное - время течёт, и пока оно течёт, есть надежда.
Холодный камень пола пробирался сквозь тонкую ткань платья, и я старалась не дрожать - не хотела показывать ему, как мне страшно. Но пальцы всё равно невольно сжимались в кулаки, а в груди поднималась горькая волна отчаяния. Я стояла посреди зала, где тени лежали так густо, будто сами стены хотели скрыть то, что здесь происходило. Напротив меня расхаживал Дрейвен - его тень скользила по каменным плитам, будто сама тьма тянулась за ним по пятам. В его движениях не было суеты, только холодная, расчётливая уверенность человека, который давно всё решил и теперь просто доводит дело до конца.
- Хорошо, - сказала я, стараясь выровнять дыхание, чтобы голос не выдал, как бешено колотится сердце. - Тогда расскажи мне… зачем всё это? Зачем ты это делаешь? Если уж мне предстоит стоять тут и ждать своего конца, я хотя бы хочу знать, ради чего.
- Ну, я же уже говорил, - отмахнулся он, словно мои слова были не более чем назойливым жужжанием. - Или ты глухая? Мы из ветки правящей семьи, Аренсия. Но трон достался моему никчёмному брату, а я стал каким‑то герцогом.
- Каким‑то? - удивилась я, не в силах скрыть горечь в голосе. - Ты герцог! У тебя есть титул, земли, уважение…
- Когда в твоих руках должна быть вся власть, то да, Аренсия, - каким‑то. Просто герцог. Не правитель. Не тот, чьё слово - закон.
На мгновение он замолчал, будто слова застряли у него в горле, а затем вдруг будто отвлёкся, скользнув по мне взглядом, как по чему‑то незначительному.
- Чёрт, из‑за этого мальчишки мне снова придётся чертить ритуальный круг, а это выматывает, знаешь ли. Ну что ж… - он вздохнул, но в этом вздохе не было усталости - скорее, предвкушение.
Дрейвен отошёл к центру зала и начал неторопливо расставлять какие‑то металлические чаши, позвякивающие при каждом его движении. Он достал склянку с багровой жидкостью, и у меня бешено заколотилось сердце от осознания, что это такое. Кровь. Чья‑то кровь. Для ритуала. Для жертвоприношения.