- Могу помочь и набрать вам ванну, если пожелаете, - всё так же спокойно и с той же тёплой улыбкой добавила горничная.
- Да, буду благодарна, - кивнула я, чувствуя, как внутри смешиваются смущение и странное, почти забытое чувство - забота. О ком‑то, так просто, без требований просто потому, что ты здесь и тебе тяжело.
Я прошла с горничной в ванную комнату. Она была большой и светлой: стены облицованы молочно‑белым мрамором, на полу - тёплые каменные плиты, а в центре стояла глубокая медная ванна на изогнутых ножках. Над ней висели полки с пушистыми полотенцами, баночками и флаконами, а рядом, на изящной подставке, стояли хрустальные бутылочки с ароматическими маслами. Окно было распахнуто, и лёгкий ветерок приносил запах сада - свежей зелени и поздних летних цветов.
Горничная ловко набрала тёплую воду, от которой поднимался лёгкий пар, и повернулась ко мне.
- Какое ароматическое масло вы бы хотели добавить? У нас есть лавандовое, розовое, жасминовое, миндальное… и персиковое - оно очень нежное, с лёгким сладковатым оттенком.
Я на мгновение растерялась. Раньше я сама решала, чем пахнуть, чем мыться, что надевать. А теперь передо мной стоял целый мир выбора - и он пугал.
- А… какие из них самые спокойные? - спросила я, чуть нахмурившись, будто пытаясь спрятать своё смущение за вопросом.
- Персиковое, пожалуй, самое мягкое, - улыбнулась горничная. - Оно не душит запахом, но оставляет на коже тонкий, едва уловимый аромат.
- Тогда персиковое, - решительно кивнула я, будто этим выбором могла хоть немного вернуть себе контроль над происходящим.
Горничная капнула немного масла в воду - по комнате поплыл нежный, тёплый запах, похожий на воспоминания о лете.
Потом она подошла ко мне, чтобы помочь снять платье. И тут меня накрыла волна неловкости. Я невольно отступила на шаг, прижимая руки к груди.
- Простите… я сама… - пробормотала я, чувствуя, как горят щёки.
- Не стоит извиняться, госпожа, - мягко, без тени осуждения, произнесла горничная. - Здесь нет ничего стыдного. Вы устали, вы переживаете. Позвольте мне просто помочь.
Её голос звучал так спокойно, так обыденно, что я вдруг поняла: для неё это не унижение и не вторжение, а просто работа - и в то же время забота. Я опустила плечи и кивнула.
- Спасибо, - тихо сказала я.
Она помогла мне снять платье, аккуратно сложила его и положила на стул.
- Я оставлю новую одежду на кровати, - сказала она, ещё раз улыбнувшись. - А вы пока отдохните. Если понадобится что‑то ещё - просто позвоните в колокольчик.
С этими словами она тихо вышла, закрыв за собой дверь, и я осталась одна.