Её голос дрогнул, и я крепче сжал её в объятиях, стараясь передать ей всё своё спокойствие, всю свою уверенность.
- Это просто сон, - твёрдо сказал я, сжимая кулаки от бессильной злости на эти видения, что мучили её. Но, увидев её напуганный взгляд, тут же смягчился и прижал её к себе. - Всё будет хорошо. Я здесь. И никуда не исчезну. Обещаю
В этот момент в дверь тихо постучали, и в комнату вошла герцогиня. В руках она держала поднос, от которого поднимался лёгкий пар, а в воздухе поплыл уютный, домашний аромат.
- Пора вставать, мои хорошие, - мягко сказала она, глядя на Аренсию и на меня с той самой материнской теплотой, которая согревала даже в самые холодные дни. - Дорогая, ступай, умойся, а потом спускайся в столовую, позавтракай со всеми.
Аренсия хотела было возразить, остаться со мной, но, поймав мой лёгкий кивок и тёплую улыбку, всё же поднялась.
- Хорошо, - тихо согласилась она, бросив на меня ещё один короткий взгляд, будто проверяя, точно ли я здесь, точно ли всё в порядке.
Герцогиня проводила её взглядом, дождалась, пока за ней тихо закроется дверь, а затем повернулась ко мне и поставила поднос на столик у кровати. На нём красовались лёгкая овсяная каша с мёдом и кусочками запечённой груши, пара тостов с тонким слоем сливочного масла, маленькая миска с ягодами - малиной и черникой, - и чашка тёплого травяного чая с мятой и чабрецом. Всё было подобрано так, чтобы не нагружать мой истощённый организм, но при этом вернуть силы.
Она ласково погладила меня по волосам - так тепло и по‑матерински, что я на мгновение закрыл глаза, вспоминая детство: как я прибегал к ней с разбитыми коленками, с обидой на весь мир, а она просто обнимала, шептала, что всё пройдёт, и мир снова становился добрым и понятным.
Когда я открыл глаза, она смотрела на меня с такой любовью и облегчением, что в её глазах блеснули слёзы.
- Мам, всё в порядке? - тихо спросил я.
- Теперь всё будет хорошо, сынок, - ответила она, и голос её чуть дрогнул. Она быстро обняла меня, крепко, по‑настоящему, так, как умеют только матери. - Я так переживала… Но теперь я верю только в лучшее.
На мгновение она стала очень серьёзной, и эта перемена заставила меня насторожиться.
- Отец отдал приказ на поиски того, кто запер тебя в подземелье, - сказала она твёрдо, глядя мне прямо в глаза. - Мы должны узнать, кто это сделал. Все наши люди, все союзники, все, кто нам верен, - все сейчас заняты поисками. Мы не оставим это безнаказанным.
Я на мгновение застыл, а потом нахмурился. В груди шевельнулось неприятное чувство - не страха, а стыда. Положение обязывает меня быть защитником, а не обузой. Будучи главой тайной канцелярии, я должен был ограждать семью от своих дел, а не делать их соучастниками. Теперь же они - часть моей опасной игры, и это бремя, которое я не могу себе простить