И вот в этих покоях теперь и текла наша тихая, но напряжённая жизнь. Кайлан, хоть и не выходил ещё далеко за пределы поместья, почти всегда засиживался за письменным столом, перебирая и сводя воедино детали своего расследования. Он будто боялся, что, если остановится хоть на миг, нити ускользнут, и тот, кто заманил его в ловушку, снова растворится в тенях.
А я в такие моменты просто сидела в кресле напротив, подобрав ноги, с чашкой травяного чая в руках, и наблюдала за ним. За тем, как он собран, как что‑то быстро записывает, делает пометки на полях, чертит стрелки между строками, словно прокладывает путь сквозь лабиринт. В эти минуты в нём чувствовалась та самая сила, которая, когда‑то и притянула меня к нему: не грубая, не подавляющая, а спокойная уверенность человека, который знает, что должен сделать, и сделает это, чего бы ему это ни стоило.
Вот и сегодня, я вышла из комнаты буквально на несколько минут - только чтобы принести свежие цветы из оранжереи, хотела поставить их на стол, чтобы в комнате пахло весной, а не старыми бумагами и чернилами. Когда я вернулась, Кайлан стоял над своим столом, уперевшись в него обеими руками. Сюртук висел на спинке кресла, а он был в одной рубашке: рукава подвернуты, верхние пуговицы расстёгнуты, обнажая шею и лёгкую тень волос на груди.
Я застыла у дверей, не решаясь нарушить эту картину. В нём сейчас была не только собранность, но и какая‑то напряжённая сила - я видела, как вздулись вены на его руках от того, с какой силой он сжимал край стола, как ходили мышцы на груди с каждым его тяжёлым вздохом. И в этот момент во мне что‑то дрогнуло, пробежало горячей волной и остановилось, где‑то внизу живота. Я вспомнила, как эти руки ласкали меня, как он прижимал меня к себе, придавливал своим весом к кровати, шептал что‑то на ухо, отчего по коже бежали мурашки. Я любовалась им, словно видела впервые: в каждом его движении была сила, в каждом изгибе тела - обещание защиты и страсти.
Он перевёл взгляд на меня, и в одно мгновение его взгляд изменился: из сосредоточенного и почти сурового он стал мягче, теплее. В уголках глаз появились лёгкие морщинки - он едва заметно улыбнулся.
- Всё в порядке? - спросил он, видя, как я застыла у дверей. - Ты будто привидение увидела.
- Просто любуюсь, - ответила я, не отводя взгляда. - Не могу насмотреться.
Кайлан оттолкнулся от стола одним ловким движением, выпрямился и начал подходить ко мне. В его походке была та самая грация, которую я так любила, - лёгкая, почти хищная плавность, будто он двигался не по ковру, а по краю пропасти, где каждый шаг должен быть точным.