- Ты как всегда на высоте, - улыбнулась Кэти, но в её взгляде я заметила ту самую заботу, от которой иногда становилось неловко, потому что она видела слишком много. - Но знаешь, Ари, иногда можно и не быть на высоте каждую секунду. Иногда можно просто сказать: «Сегодня я не хочу думать о конференциях, сегодня я хочу думать о том, что наконец-то счастлива».
Я хотела возразить, привычно спрятать смущение за деловой суровостью, но вместо этого лишь тихо улыбнулась.
- Сегодня я хочу и то, и другое, - сказала я, глядя ей прямо в глаза. - Хочу быть счастливой и хочу, чтобы мой доклад был хорошим. Разве это нельзя совместить?
- Можно, - кивнула она, снова становясь серьёзной, но в этой серьёзности было столько поддержки, что у меня на мгновение защипало в глазах. - И я помогу. Давай я возьму на себя часть архивов - ты же знаешь, я люблю копаться в старых бумагах. А ты… просто постарайся не забывать, что кроме всех этих докладов и конференций есть ещё и ты. Настоящая. Которая умеет радоваться простым вещам.
Мы ещё немного посидели, обсуждая детали конференции, распределяя задачи и делая пометки. И в этом обычном, почти рутинном разговоре я вдруг почувствовала, как уходит то напряжение, которое столько дней сидело у меня между лопаток, сжимая плечи и заставляя держаться прямо даже тогда, когда сил на это уже не оставалось.
Наступил вечер. Выйдя за пределы Академии, я снова ожидала Кайлана у ворот, как делала уже несколько дней подряд. Его экипаж обычно появлялся ровно в семь, ни минутой раньше, ни минутой позже, и я уже привыкла к этому ритму: к тому, как кучер кивал мне, к тому, как распахивалась дверца, к тому, как внутри всё замирало на секунду, когда я видела его силуэт. Но сегодня его не было. Семь часов, семь десять, семь двадцать… Я стояла у кованых ворот и смотрела на пустую улицу, где экипажи проезжали, не останавливаясь, а редкие прохожие спешили по своим делам, не замечая одинокой женщины, которая всё ещё надеялась увидеть знакомый силуэт.
Он так и не пришёл.
Сначала я пыталась найти этому разумные объяснения. «Может, просто заработался? Или устал и отправился домой отдыхать, решив, что я сама доберусь?» - повторяла я про себя, стараясь не дать тревоге пробиться сквозь эти спокойные, логичные фразы. Но чем дольше я стояла там, тем тоньше становилась эта броня из объяснений, тем громче становился тот тихий голос внутри, который шептал: «А вдруг что-то случилось? Вдруг он попал в беду? Вдруг ему нужна помощь, а я тут стою и придумываю оправдания?»
В конце концов, я решила, что не буду стоять и ждать. Если он дома, если он просто устал, я хочу быть рядом. Хочу показать ему, что теперь мы не поодиночке, что, если тяжело - можно не тянуть всё на себе. И, словно чтобы немного сгладить это внезапное беспокойство, я вспомнила, как однажды Кайлан рассказывал мне о маленькой кондитерской лавке недалеко от его дома, где делали пирожные с ванильным кремом - его любимые. Он говорил об этом так просто, почти мимоходом, но я запомнила. И сейчас эта маленькая деталь стала для меня якорем: я зайду туда, куплю этих пирожных, приду к нему, и даже если он будет сидеть мрачный и уставший, даже если не захочет ничего объяснять, у меня будет этот маленький, но такой понятный способ сказать: «Я здесь. Я подумала о тебе».