- Кайлан, ты дома? - спросила я ещё раз, уже тише, почти шёпотом, будто боялась услышать ответ.
Я приоткрыла дверь - медленно, будто надеялась, что за ней окажется что угодно, только не то, чего я уже начинала бояться.
То, что я увидела, повергло меня в шок, заставив замереть на месте, словно кто-то сковал меня невидимыми цепями. Время будто остановилось, и в этой застывшей секунде отпечаталось всё: Кайлан в кресле, с закинутой назад головой, прикрывший глаза одной рукой; и на нём - та самая Лира, которая приходила к нам после той ночи, когда всё началось. Она сидела так, как я сидела тогда, только… только она двигалась, ритмично, и у меня не возникло ни малейших сомнений в том, что они делают.
Видя всё это, я не могла пошевелиться. Мир сузился до этой картины, выжигая её на сетчатке, делая её вечной. А потом Лира повернулась и посмотрела прямо на меня. В её глазах блеснуло злорадство и нескрываемая ненависть - такая острая, что казалось, она могла бы ранить даже на расстоянии. Она улыбнулась, отвернулась и словно демонстративно застонала, будто хотела убедиться, что я услышала, поняла, прочувствовала каждую секунду этого унижения.
Этот звук словно отрезвил меня, заставляя поверить в то, что видят мои глаза. Это не ошибка, не дурной сон, не случайность. Это реальность. Горькая, безжалостная, настоящая.
Я развернулась и бросилась наутёк. Ноги сами несли меня из этого дома, от этого человека, от мыслей о том, что произошедшее между нами могло быть правдой, а не его игрой и простой попыткой использовать меня. Я бежала, не разбирая дороги, спотыкаясь о камни мостовой, не замечая, как царапаю руки о выступающие края заборов. Мне хотелось только одного - оказаться как можно дальше отсюда, стереть из памяти этот вечер, этот дом, этот свет из щели в двери, эту улыбку Лиры.
Я бежала и бежала, пока ноги не стали путаться, а дыхание не превратилось в рваные, болезненные вдохи. Остановившись у края набережной, я оперлась руками о перила и подняла голову, глядя на небо. Оно было красивым - в закатных лучах, окрашенное в оттенки алого и золотого, будто художник нарочно смешал самые яркие краски, чтобы подчеркнуть контраст с тем, что творилось у меня внутри. Небо выглядело безмятежным, спокойным, будто и не знало о произошедшем. Будто в мире, где существуют такие закаты, просто не может быть столько боли.
Я опустила голову и начала медленно брести по городу. Мне не хотелось абсолютно ничего, только исчезнуть, уйти куда-нибудь, где меня больше никто не найдёт, а особенно этот предатель. Каждый шаг отдавался в груди тупой, ноющей болью, будто я несла на плечах не только свою усталость, но и все свои ошибки, все свои наивные надежды, которые теперь казались до смешного глупыми.