- Это я виновата, - выдохнула я, останавливаясь посреди комнаты и глядя на неё с отчаянием, которое уже не было сил скрывать. - Если бы я не познакомилась с Кайланом, если бы не нарушила планы Дрейвена, ничего бы этого не было. Он бы не стал рисковать, не стал бы бросаться наперерез. Если бы не я, с Кайланом сейчас было бы всё хорошо.
- Если бы не Кайлан, тебя бы сейчас не было с нами, - резко, но без злобы ответила Мария, поднимая на меня покрасневшие от слёз глаза. - Дрейвен не оставил бы тебя в живых. Ты же знаешь это. И он продолжал бы творить свои зверства, и никто не смог бы его остановить так, как это мог сделать Кайлан.
- Кайлан бы всё равно его остановил, - тихо, почти шёпотом возразила я, цепляясь за эту мысль, как за соломинку. - Просто, возможно, чуть позже. И тогда никто бы не пострадал.
Мария хотела снова что‑то ответить, открыть рот, найти ещё одно слово, которое пробилось бы сквозь мою вину, но её остановил голос герцога. Всё это время он молча стоял у окна, глядя в сумерки, будто пытался разглядеть в них ответы на вопросы, которые никто не решался задать. Теперь он медленно повернулся, и в его взгляде была такая тяжесть, будто он нёс на плечах не только свою боль, но и нашу.
- Судьба предрешена с самого начала, - произнёс он спокойно, но так твёрдо, что все невольно замолчали, прислушиваясь к каждому слову. - И никому не под силу её изменить. Каждый наш шаг, каждое решение, даже самое незначительное, ведёт нас к неизбежному - будь то счастье или печаль. Мы думаем, что выбираем, а на самом деле лишь следуем по дороге, которая была проложена задолго до нашего рождения.
Он сделал паузу, будто сам прислушивался к этим словам, проверяя, не сломаются ли они под тяжестью правды.
- Примером всему оказался мой отец - Дрейвен. Он захотел изменить судьбу: вернуть себе молодость, силу, власть. Он думал, что сможет переиграть время, обмануть саму жизнь. Но ему было суждено погибнуть от рук собственного внука. И как бы он ни старался, как бы ни хитрил, ни строил планы, ни жертвовал чужими жизнями - судьба всё равно привела его к этому концу. Значит, это и есть судьба.
В комнате повисла тишина - густая, тяжёлая, наполненная невысказанными мыслями. Все на мгновение вникли в его слова, пропустили их через себя, позволив им улечься, где‑то глубоко внутри.
Я подняла глаза на герцога и вдруг заметила, как ему больно произносить эти слова. Больно признавать, что во всём оказался виновен его отец, которого они столько лет считали пропавшим, а потом и умершим. Больно осознавать, что зло, с которым они боролись, было частью его собственной крови. Но и не поверить он не мог: я рассказала слишком многое, такое, что мог знать только Дрейвен.