- Конечно, солнышко, - она накрыла мою руку своей тёплой ладонью и слегка сжала её, передавая мне часть своего спокойствия. - Всё потом. Сейчас тебе нужно просто отдохнуть. Поужинаем чем-нибудь лёгким, а потом ты пойдёшь спать. Твоя комната ждёт тебя. Всё там так, как ты оставила.
Я кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, но снова сдержала их. Мы поужинали в тишине, прерываемой лишь редкими ничего не значащими фразами о погоде, о соседях, о мелких деревенских новостях. И когда я наконец поднялась, чтобы пойти спать, мама снова обняла меня, крепко, по‑матерински, так, что на мгновение мне показалось, будто все мои беды действительно стали меньше, будто они просто не могли существовать в этом доме, наполненном любовью и заботой.
- Спокойной ночи, моя хорошая, - прошептала она, целуя меня в лоб. - Пусть тебе снятся только добрые сны.
- Спасибо, мама, - тихо ответила я, улыбнувшись ей напоследок, и пошла по знакомой лестнице наверх, в свою комнату.
Дверь тихо скрипнула, когда я её открыла, и меня окутал знакомый запах - смесь лаванды, которую мама всегда подкладывала в бельё, и едва уловимого аромата старых книг, стоявших на полке. Всё здесь осталось ровно так, как когда я оставляла это место много лет назад, перед свадьбой с Даэроном. Кровать с вышитым покрывалом, столик у окна, на котором до сих пор стояла фарфоровая шкатулка, подаренная мне на шестнадцатилетие, полка с книгами, которые я читала долгими вечерами, пока ждала, когда Даэрон придёт ко мне.
Я села на край кровати, оглядывая комнату, и в голове тут же закружились воспоминания. Вот он стоит у окна, смущённо теребя край плаща, пока я делаю вид, что очень занята разбором старых заклинаний. Вот мы сидим на полу, смеёмся над какой-то нелепой шуткой, которую он придумал, чтобы заставить меня улыбнуться. Вот он впервые берёт меня за руку, и мир вокруг будто замирает, оставляя только это ощущение тепла и правильности происходящего. Мы были такими разными, такими неловкими в своих чувствах, такими искренними в своём желании быть вместе. И даже сейчас, спустя столько лет, эти воспоминания не причиняли боли - скорее, они были как старые письма, которые перечитываешь не для того, чтобы воскресить прошлое, а чтобы напомнить себе, что когда-то ты умел быть счастливым.
Усталость наконец взяла своё, и я легла, укрывшись одеялом, которое пахло домом и детством. Глаза закрылись сами собой, и сознание медленно поплыло, растворяясь в полудрёме. Но вместо спокойного сна ко мне пришёл Кайлан.
Он стоял в темноте, едва различимый в тусклом свете, который, казалось, исходил не от луны, а откуда-то изнутри него самого. Он не подходил ближе, не пытался заговорить, просто стоял и смотрел на меня так, будто пытался прочесть каждую мысль, каждое чувство, каждую тень, прятавшуюся в глубине моих глаз. Его взгляд был тяжёлым, пронзительным, таким, что хотелось отвернуться, спрятаться, сделать вид, что его здесь нет.