- Всё в порядке, - говорила я каждый раз, встречая этот взгляд, и даже старалась улыбнуться, чтобы улыбка выглядела настоящей. Но знала, что Кэти не верит. Видела, как она чуть хмурится, как будто хотела сказать: «Не надо притворяться передо мной», но сдерживалась. И за это я была ей благодарна.
Так прошло пару дней: в работе, в подготовке, в бесконечном перекладывании бумаг и повторении одних и тех же тезисов, пока они не начинали звучать как заклинание, способное защитить меня от собственных мыслей. Я избегала открытых улиц, главного холла, выбирала длинные, запутанные коридоры, чтобы случайно не встретить Кайлана, и каждый раз, когда слышала в отдалении мужской голос, похожий на его, замирала на мгновение, прислушиваясь, а потом, поняв, что это не он, снова шла вперёд, чувствуя одновременно и облегчение, и странное, колючее разочарование.
Но напряжение только росло. Каждый день в Академии напоминал ходьбу по натянутому канату: одно неверное движение, один случайный взгляд - и вся моя хрупкая защита рухнет. Поэтому, когда на третий день Ректор попросил меня зайти к нему, чтобы обсудить последние детали конференции, я, вместо того чтобы волноваться о работе, вдруг выпалила:
- Простите, но мне нужно взять небольшой отгул. На три дня. Я хочу навестить маму. Она давно просила приехать, а я всё откладывала…
Мистер Гордон посмотрел на меня поверх очков, внимательно, изучающе, будто пытался понять, что скрывается за этой просьбой.
- Ты в последнее время выглядишь уставшей, Аренсия, - произнёс он наконец, и в его голосе не было упрёка, скорее забота, от которой мне снова захотелось заплакать. - Хорошо. Возьми эти три дня. Только пообещай, что к конференции будешь в форме.
- Обещаю, - кивнула я, стараясь говорить твёрдо, хотя внутри всё дрожало от облегчения.
Выйдя из его кабинета, я не побежала по коридорам, не стала прятаться в тенях. Я шла ровно, спокойно, будто эти три дня отгула были моим щитом, моей временной крепостью, за стенами которой никто не сможет до меня добраться.
Вечером я села в карету, которая должна была отвезти меня к маминому дому. Карета тронулась, плавно покачиваясь на неровной дороге, и я посмотрела в окно, наблюдая, как Академия постепенно исчезает из виду, становясь всё меньше и меньше, пока не превратилась в тёмный силуэт на фоне закатного неба.
Я прислонилась лбом к холодному стеклу и мысленно попрощалась с прошлым - с той Аренсией, которая верила, что сила - это значит никогда не показывать слабость, которая думала, что сможет нести всё в одиночку, не сломавшись. С той, которая ещё не знала, как больно бывает, когда кто-то даёт тебе право быть слабой, а ты потом не знаешь, как собрать себя обратно.